— Мне бы этого очень хотелось, — ответила Mapa. — Но не ждите от меня слишком многого и не приписывайте тех качеств, которыми я не обладаю. Не стоит меня идеализировать, Дженни. Тем более что я натворила в жизни достаточно ошибок.

— В прошлом каждого человека есть эпизоды, которые он хочет вычеркнуть из памяти, — тихо вымолвила Дженни и в ее глазах промелькнула грусть.

— Мой брат Брендан любит говорить: «На плече у меня сидит дьявол, так что нечего меня винить». Мы ирландцы.

— Боюсь, что для меня подобного оправдания не существует. Впрочем, нет. Единственный раз в жизни меня попутал бес, когда я уступила своему мужу Джону, заболевшему «золотой лихорадкой», и приехала с ним сюда, — призналась Дженни. — Помню, я ушам своим не поверила, когда он пришел и сказал, что продал нашу ферму. Мы жили в Огайо по соседству с его родителями. Дела на ферме шли неплохо, жаловаться не приходилось. Но Джону всегда хотелось большего, он мечтал разбогатеть. Работа на ферме не сулила огромных барышей, но жили мы в достатке и были счастливы…

— Вы овдовели? — осторожно поинтересовалась Mapa. Дженни кивнула, опустив голову и забросив прядь волос за ухо.

— Да, я одна уже почти год. Смешно, как быстро человек теряет счет времени, если перестает чего-то ждать от будущего. Он просто проживает каждый новый день по привычке. — Она отпила кофе и продолжила уже не так печально: — Значит, вы из Ирландии? Вам пришлось огибать мыс Горн? Говорят, это страшное место, там погибло немало людей. Однако нет ничего хуже, чем пересекать континент по суше, уж вы мне поверьте. Мы с Джоном добирались сюда именно так. У нас был фургон и несколько волов, мы присоединились к каравану на реке Миссури. — Дженни с улыбкой покачала головой, вспоминая путешествие. — В этом фургоне были все наши пожитки, включая мебель. Я везла с собой бабушкино ореховое трюмо, но оно пошло на растопку костра через месяц. Практически всю мебель пришлось сжечь, поскольку ночи стояли холодные. В мае мы оставили позади Иову и двинулись в путь по пустыне, рассчитывая перебраться через горный хребет до снегопадов, если будем делать по шестнадцать миль в день. Никому не хотелось повторить судьбу Доннера и его команды, попавшей в снежную ловушку на перевале еще в сорок шестом. Мы поднимались с рассветом, наскоро готовили завтрак и доедали его уже на колесах, стремясь не тратить времени даром. Для того чтобы сделать привал и смыть пыль с лица, требовалось веское основание, например, переправа через реку или колодец, где пополнялся запас питьевой воды. Над нами постоянно висела угроза нападения индейцев, но ураганы и болезни доставляли нам куда больше неприятностей. Однажды разразилась такая буря с ливнем и громом, что мы целый день не могли тронуться с места, поскольку из-за пелены дождя ничего не видели и боялись сбиться с пути. Когда дождь кончился, уровень воды в реке, через которую нам предстояло переправиться вброд, поднялся. Несколько фургонов на моих глазах смыло течением, и они разбились о камни. Я считаю, нам с Джоном повезло, что мы добрались сюда живыми и здоровыми. А сколько народу полегло, когда началась эпидемия холеры! Случалось, за ночь умирало по двадцать человек, и на месте стоянки мы оставляли свежую могилу.