— Понятно. Видите ли, то, что мне незнакомо его имя, ни о чем не говорит. Я мог встречаться с ним, пить виски или играть в покер и не знать, как его зовут. В горах это обычное дело. Там слишком много людей, которые приходят и уходят, сменяя друг друга. Иногда только успеешь узнать человека, а он бесследно исчезает, и никогда не знаешь, встретишься ли с ним вновь. Я вижу, что вы очень обеспокоены судьбой брата, мисс О'Флинн, но это напрасно. На горных приисках совсем не так страшно, как об этом любят рассказывать те, кто там никогда не был.

Mapa взглянула на Шведа и задумалась над тем, существует ли в мире что-либо, что он посчитал бы для себя трудным или непреодолимым. Такой глыбе и непогода, и пьяные ссоры нипочем! А Брендан совсем другое дело. Для него каждая дождевая капля, каждый плохо прожаренный кусок мяса — трагедия. Что уж говорить о кровавых мозолях от кирки и о его щепетильности в вопросах чести! Ведь он чуть что — сразу лезет в драку!

— Брендан совсем не приспособлен к жизни в отличие от вас, — попыталась осторожно объяснить Mapa, стараясь не обидеть Шведа. — Он более деликатный, восприимчивый…

— Одним словом, джентльмен, — хмыкнул Швед. — Не такой толстокожий, неповоротливый медведь, как я.

— Я совсем не то имею в виду, — улыбнулась Mapa, оценив его самокритичное заявление. — Брендан не приучен к физическому труду. Он по профессии актер. Я не уверена, что брат когда-либо в жизни держал в руках кирку или топор.

— Я видел многих, кому пришлось сменить атласные жилеты на клетчатые фланелевые рубашки, а модельные туфли из тонкой мягкой кожи — на грубые тяжелые ботинки. Вашему брату тоже пришлось это сделать, я уверен. Жизнь научит его всему. Ему будет трудно на первых порах, но это удел большинства, — заверил ее Швед, с улыбкой вспоминая тех денди, встречавшихся ему на приисках, которые мгновенно утратили лоск и салонные манеры, когда им пришлось бороться за жизнь в горах.

Mapa нахмурилась, думая о другом человеке, который тоже рассказывал ей о том, как быстро утрачиваются в горах качества, делающие мужчину джентльменом. И она на собственном опыте убедилась в справедливости его слов.

— Да, наверное, вы правы, — печально вымолвила она.

— Разумеется, прав. Взять хотя бы моего друга. Когда-то он был настоящим джентльменом, светским львом. Если бы вы увидели его сейчас, вам бы это и в голову не пришло. Конечно, теперь Николя стал бы еще более популярен среди новоорлеанских дам, чем в молодости, когда от поклонниц у него отбоя не было… — Швед осекся, видя, как переменилась в лице Mapa. — Что-нибудь не так, мисс О'Флинн? — испуганно спросил он, опасаясь, что невольно оскорбил ее, и в тысячный раз проклиная свою неуклюжесть.

— Вашего друга зовут Николя Шанталь? — после минутного колебания тихо вымолвила Mapa.

— Вы его знаете? — с горькой усмешкой спросил Швед. — Ну еще бы! С моей стороны было глупостью предположить, что Николя может пропустить такую красивую женщину, как вы. Я не виню его за то, что он никогда не говорил о вас, поскольку сам скрыл от него, что случайно познакомился с вами, — честно признался он.

— Значит, вам обо мне ничего не известно? — осторожно поинтересовалась Mapa.

— А что мне может быть еще о вас известно, кроме того, что вы самая прекрасная женщина из всех, с кем я когда-либо встречался? — откровенно признался Швед, забыв на мгновение о присутствии Дженни. Он устремил на Мару преданный взгляд, и она без труда прочла в его глазах обожание.

В этот миг она поняла, что приобрела безграничную власть над Шведом, который готов отдать жизнь за одно ее ласковое слово.