Mapa с любопытством разглядывала ряд одноэтажных домишек, мимо которых они проезжали. Вдруг Николя остановил кеб на углу, выскочил на тротуар и направился к цветочнице, пожилой негритянке, разложившей товар на передвижном лотке. Они о чем-то быстро заговорили, и женщина махнула рукой в сторону конца улицы. Николя дал ей несколько монет, взял с лотка букет и вернулся в кеб. Назвав вознице адрес, он с улыбкой обернулся к Маре, вытащил из букета одну желтую розу и засунул ей за корсаж. В лицо Маре ударил аромат свежесрезанного бутона.

Вскоре кеб остановился возле одного из маленьких аккуратных домиков, розоватые ставни которого слабо просвечивали сквозь густые заросли вечнозеленого кустарника. Николя расплатился с возницей, помог Маре выйти и повел ее к двери. Решительным, уверенным движением он взялся за ручку дверного молотка и громко постучал. Через минуту дверь отворилась, и на пороге возник дворецкий — негр в ливрее с золотым шитьем. Он почтительно поклонился и молча воззрился на незнакомцев, загораживая собой проход.

— Скажите мадемуазель Феррар, что ее хочет видеть Николя де Монтань-Шанталь. — Он с достоинством выговорил свое полное имя после многолетнего перерыва.

Дворецкий вскинул брови и тут же с поклоном пропустил их в дом, ввел в гостиную и отправился докладывать госпоже.

— Не стоило брать меня с собой, раз твое дело носит частный характер, Николя, — тихо вымолвила Mapa, чувствуя себя неловко в роскошной обстановке. — Я могу сама найти дорогу в отель.

— Раз мы все равно уже здесь, успокойся и расслабься, — спокойно ответил Николя.

Mapa тяжело вздохнула и присела на краешек стула. От нечего делать она принялась рассматривать меблировку, которая по своей элегантности и дороговизне вполне могла украсить гостиную знатного парижанина. На мраморной каминной полке стояли антикварные часы из позолоченной бронзы и пара изящных севрских ваз, а серебряный канделябр на комоде времен Людовика XV окружали китайские фарфоровые статуэтки. Высокий книжный шкаф ломился от редких фолиантов в бесценных переплетах, один из которых был кем-то позабыт и лежал раскрытый на журнальном столике. Музыкальная шкатулка тихо и мелодично напевала какую-то песенку.

— Николя?!

Mapa обернулась на изумленный женский голос, раздавшийся из дверей, и в следующую секунду увидела его прекрасную обладательницу, которая радостно бросилась в объятия Николя, обвила его руками за шею и принялась порывисто покрывать поцелуями лицо, словно кроме них в гостиной никого не было.

— Франсуаза, — рассмеялся Николя. — Ты все такая же импульсивная, совсем не изменилась. Я-то думал, что меня встретит солидная, почтенная матрона.

— Стоило мне увидеть твое красивое лицо, и пятнадцати лет разлуки как не бывало! Ты же знаешь, я с детства по уши влюблена в тебя. Представь, каково мне было так долго не видеться с тобой!

Mapa поднялась со стула и молча наблюдала за трогательной встречей друзей детства. Ей пришлось признать, что хозяйка обладает редкой красотой. Она двигалась с природной грацией газели, стройную колонну ее шеи венчала изящная маленькая головка, которая в этот момент была соблазнительно запрокинута, поскольку женщина смотрела на Николя снизу вверх. Овальное лицо имело оттенок созревающего персика, бледно-синие миндалевидные глаза были полуприкрыты веером пушистых ресниц, тонкие густые брови расходились двумя дугами на высоком чистом лбу.