— Кто?

— Дядя Николя. Ведь обычно он с тобой спит, — заявил Пэдди с детской непосредственностью.

— Здесь, в Бомарэ, он больше не будет этого делать, — изо всех сил стараясь не выказать смущения, ответила Mapa, но почувствовала, как ее лицо и шею заливает румянец.

— Почему?

— Не будет, и все. И вообще я не желаю, чтобы ты говорил на эту тему со мной или с кем бы то ни было еще. Тебе понятно, Пэдди?

— Я никому ничего не скажу, — пообещал малыш и улегся головой на плечо Маре. Его глаза стали понемногу слипаться, и, уже засыпая, он добавил: — И все же мне не хотелось бы, чтобы дядя Николя рассердился, увидев меня на своем месте.

— Спи, дурачок. Николя не рассердится, так как никогда не узнает об этом, — прижимая его к себе теснее и закрывая глаза, пробормотала Mapa. Через несколько минут она уже спала крепким сном.

Переводя взгляд с могилы брата на могилу отца, Николя думал о том, кому и зачем понадобилось уложить их обоих в сырую землю. «Кого ты подозревал? — обращал он к отцу мысленный вопрос. — Какая правда, которую ты узнал, стала причиной твоей гибели?»

Николя посмотрел на дом, и его осенила догадка. Бомарэ! Он думал о нем в течение долгих лет бесконечных скитаний в поисках покоя и забвения. В минуты слабости воспоминание о Бомарэ вселяло в него надежду, заставляло не забывать о том, что он не убивал своего брата. Теперь отцовское письмо снимало с него обвинение, но обязывало докопаться до истины.

Кто же мог совершить эти жестокие убийства? Селеста? Она всегда недолюбливала сыновей Даниэлы. Может быть, она надеялась, что ребенок, которого она носила тогда во чреве, окажется мальчиком, и поэтому хотела сделать его наследником Филипа? Но на свет появилась Дамарис. И как только Селеста родила сына, отца не стало. Все сходится, но Селеста не умеет обращаться с оружием и. всегда клялась, что пистолет приводит ее в ужас.

Амариллис, несмотря на свое великолепное воспитание, стреляла без промаха. Но какие у нее могли быть мотивы для убийства? Ведь она была помолвлена с Франсуа, и дело близилось к свадьбе, после которой она не только стала бы хозяйкой Бомарэ, но, присоединив к нему Сандроуз, по праву могла бы считаться самой богатой женщиной в Луизиане. Николя спрашивал себя: не могла ли Амариллис, помня их страстный роман, захотеть убить одного брата, чтобы выйти за другого — своего любовника? Нет, она не способна на такое коварство. По крайней мере хочется верить, что это так.

Если это не Амариллис, тогда кто? Этьен? Николя покачал головой, тут же отвергая это предположение. Этьену не нужно огромное поместье. Он продал свое, чтобы получить деньги и свободу, возможность путешествовать. Он редко задерживался в Бомарэ дольше, чем было необходимо, чтобы отдохнуть и собрать чемоданы для новой поездки. И потом, Этьен человек благородный, он скорее даст отрубить себе руку, чем хоть в мелочи отступит от кодекса чести. Правда, он любит жить красиво и счастлив только тогда, когда его окружает прекрасное. Николя снова бросил взгляд на дом, который нежился в последних лучах закатного солнца и который приводил в восхищение Этьена не меньше, чем его самого. Нет, поверить в то, что это сделал Этьен, невозможно! Так и не придя ни к какому выводу, Николя медленно побрел к дому. Может ли он кому-нибудь здесь доверять? Ведь прошло пятнадцать лет, люди могли измениться за такой огромный срок. — На его губах невольно заиграла насмешливая улыбка при мысли о том, что единственным человеком, на которого он мог положиться вполне, была Mapa О'Флинн. Как бы ее рассмешила эта его мысль, если бы она могла ее подслушать!

Все еще погруженный в размышления, Николя вошел к Маре и обнаружил ее спящей на кровати в обнимку с Пэдди. Он изумился, но подошел поближе, чтобы получше их рассмотреть.