Mapa потягивала вино, думая о том, что ее собственные воспоминания о Калифорнии гораздо трагичнее и болезненнее. Она украдкой посмотрела на Пэдди и с облегчением заметила, что он упоенно слушает Николя, время от времени кивая со знанием дела.

— Прошу прощения, но мне пора укладывать племянника спать, — сказала она и поднялась.

— Боже, как уже поздно! — воскликнула Селеста. — Представляю, какого вы мнения о наших манерах, мадемуазель! Николь, Дамарис, вам тоже пора.

— Но, мама, пожалуйста, ведь так интересно. Можно, мы еще посидим? — взмолилась Дамарис.

— Я продолжу свой рассказ в другое время, — успокоил девушку Николя. — Сделайте так, как просит мама.

Mapa и Николя вывели Пэдди из столовой. Вдруг он коснулся ее руки и сказал:

— Нам с Селестой надо поговорить. Все, что тебе нужно, найдешь у себя в комнате. Если тебе что-нибудь понадобится, позови горничную.

— Спасибо, — тихо вымолвила Mapa, удивляясь тому, как холодно говорил с ней Николя.

Уложив Пэдди в постель — он заснул тут же, как только его голова коснулась подушки, — Mapa вышла на галерею и, опершись на поручень, стала любоваться видом на дубовую подъездную аллею Бомарэ. Она скрестила руки на груди и закуталась в шаль. Ей вдруг показалось, что сама атмосфера дома и поместья в целом заражена какой-то гнилью, распадом. Mapa глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от тоски, которая охватила ее после первых же шагов, сделанных по гулким мраморным плитам холла. Она усмехнулась, предположив, что это происходит оттого, что глубоко под поверхностью земли притаилось побежденное людьми и загнанное в недра болото. Со стороны фасада в темный сад падал луч света. Наверное, Николя и Селеста все еще беседуют.

Mapa вернулась в спальню продрогшая от ночной сырости. Она быстро разделась и забралась под теплое одеяло. Эта ночь была первой за долгое время, когда Mapa не ощущала рядом тепло Николя. Сколько еще таких ночей ей предстоит?

Глава 13

Сомнения хуже самой жестокой правды.

Mapa лениво перевернулась с боку на бок и, зевнув, поглубже зарылась в уютное теплое одеяло. За дверью послышалось звяканье посуды, затем раздался негромкий осторожный стук, и на пороге показалась негритянка в белом переднике.

— Доброе утро, мадемуазель. Меня зовут Белла. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните, и я приду, — сказала она тихо, со смущенной улыбкой и поставила поднос на столик возле кровати. Затем она взяла со стула пеньюар и хотела помочь Маре надеть его, но та не проявила желания одеваться. Она подбила подушку, оперлась на нее спиной и удобно уселась в постели, прикрывшись одеялом. Горничная удивленно смотрела на ее обнаженные плечи. Mapa сделала вид, что не замечает смущения Беллы, но не сомневалась, что уже через полчаса вся прислуга в доме будет знать, что леди, приехавшая с месье Николя, спит без ночной рубашки.

— Спасибо, Белла, — поблагодарила Mapa горничную, установившую поднос на покрывале и оставшуюся на почтительном расстоянии в ожидании дальнейших распоряжений. — Мой племянник и его гувернантка уже проснулись? — поинтересовалась Mapa, делая глоток обжигающего черного кофе.

— Мастер Пэдди играет с мисс Дамарис, а мисс Джэми… — Белла помолчала и вдруг заговорила обиженным тоном; — Вчера вечером она давала мне указания, как стелить вам постель, как раскладывать вещи. Она хотела, чтобы я сделала все по ее вкусу, и не отходила от меня ни на шаг, пока я не закончила. Наверное, она предполагает, что я никогда не служила в приличных домах.

Mapa улыбнулась, представив себе, как Джэми властно отдавала приказы этой хрупкой негритянской девушке, требуя беспрекословного подчинения.