— Ты непременно должен быть на скромной вечеринке, которую я устраиваю в Сандроузе завтра вечером, — вновь обретя самообладание, с приятной улыбкой сказала Амариллис. — Я с радостью введу тебя в наше общество, Николя. Селеста, мадемуазель О'Флинн, — добавила она вежливо, — вы не откажетесь тоже приехать?

— Спасибо, но я еще не знаю, — отозвалась Селеста. — Боюсь, что я слишком слаба, чтобы выезжать в свет. К тому же траур по Филипу еще не закончился.

— Конечно, я понимаю. Тогда передайте мое приглашение Николь и Этьену. Он обещал приехать ко мне еще на прошлой неделе. — Амариллис взяла со стола сумочку и муфту. — Надеюсь увидеть тебя завтра вечером… если не раньше. — Она соблазнительно улыбнулась Николя, и в ее взгляде прочитывалось желание встретиться с ним наедине. — До свидания, — обратилась она ко всем и взяла Николя под руку, таким образом вынуждая его проводить себя до экипажа.

Mapa молча смотрела им вслед, в ее мозгу смятенным вихрем проносились мысли. Николя стал владельцем Бомарэ и таким образом сделал свой выбор. Узы, которые связывали его с родным домом, оказались прочнее, чем она предполагала и чем была их связь. Николя никогда больше не сможет покинуть это место. Он вернулся домой и останется здесь навсегда. И Амариллис снова рядом с ним. И она в действительности оказалась красавицей…

— Простите меня, Селеста. Я хотела бы немного отдохнуть, — сказала Mapa, поймав на себе удивленный взгляд хозяйки.

— Разумеется, мадемуазель, — ответила та и занялась сыном, который беспокойно заворочался. Селеста испытывала невероятное облегчение оттого, что продала поместье Николя, поскольку это положило конец ее конфликтам с Амариллис. Теперь, когда Николя снова здесь, он сумеет поставить на место свою бывшую пассию. Недаром он стал взрослым, хладнокровным мужчиной, способным даже на жестокость, если в том будет необходимость.

Mapa была рада оказаться у себя в комнате в полном одиночестве, но успокоиться сразу не смогла и еще долго бродила из угла в угол безо всякой цели. Вдруг она вспомнила о Пэдди и решила проведать его. Однако комната мальчика была пуста, посреди нее на ковре валялась горстка позабытых солдатиков. Mapa вернулась к себе, набросила на плечи короткую накидку и вышла в галерею, безлюдную в этот час, намереваясь спуститься в сад и поискать малыша. Некогда прекрасный и ухоженный сад теперь пребывал в заброшенности и унынии, дорожки и клумбы заросли бурьяном, и Маре приходилось высоко приподнимать юбку, чтобы пробраться сквозь густые заросли чертополоха. Внезапный порыв ветра заставил ее поежиться и посмотреть на небо: его голубизна омрачалась медленно надвигающимися на Бомарэ грозовыми облаками, обещающими дождь уже к полудню. Mapa ускорила шаг, стремясь как можно скорее отыскать Пэдди, и вскоре среди непроходимой чащи в самой глубине сада наткнулась на приземистое строение, в архитектурном отношении напоминающее особняк, но одноэтажное и невзрачное. Mapa с любопытством рассматривала его фасад, когда на пороге вдруг появился Этьен.

— Мадемуазель О'Флинн! — воскликнул он, и глаза его засветились нежданной радостью.

— Извините меня за вторжение. Вероятно, это и есть ваш отдельный флигель?

— Ну что вы, какие могут быть извинения! Напротив, мне невероятно лестен визит такой юной очаровательной дамы. — Этьен подошел к Маре и взял ее под руку. — Пожалуйста, позвольте показать вам мои сокровища. Вы не откажетесь от чая или от глотка шерри? — Он взглянул на нее с мольбой.

— Благодарю вас, я только что пила чай, — ответила Mapa, но отклонить приглашение старого холостяка не смогла и проследовала в его обиталище.