|
Дубовая обшивка стен сверкала глянцем. Мебель ежедневно полировали, и она матово переливалась в отблесках свечей. В напольных вазах стояли свежие цветы, наполнявшие дом весенним ароматом. Через распахнутые настежь двери бальной залы Mapa увидела танцующие пары и небольшой оркестр, наигрывающий вальс. Гости стояли и сидели на стульях вдоль стен маленькими группками: юные девицы, разодетые в пух и прах, о чем-то шептались и застенчиво краснели; солидные дамы придирчиво наблюдали за своими дочерьми; молодые люди спешили в библиотеку, чтобы пропустить по стаканчику бренди и обменяться последними сплетнями и шутками, не предназначенными для дамских ушей. Mapa скромно устроилась в уголке и, прихватив с подноса пробегавшего мимо лакея бокал шампанского, стала с интересом наблюдать за разыгрывающимися у нее перед глазами разнообразными бытовыми сценками. Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидела Николя, который через толпу пробирался к ней.
— Надеюсь, ты не скучаешь? — спросил он с улыбкой. — Нет. Напротив, я благодарна тебе за этот вечер, — насмешливо отозвалась Mapa. — Я почерпнула здесь много нового и полезного и смогу использовать этот опыт в том случае, если мне снова когда-нибудь придется играть роль светской дамы. — Радость моя, да ты сама вполне можешь поучить большинство здешних дам правилам хорошего тона и искусству вести занимательную беседу, — рассмеялся Николя. Он остался стоять рядом с ней, и Mapa стала замечать, что они привлекают внимание гостей — кто-то смотрел на них восхищенно, кто-то враждебно. — Как ты думаешь, это из-за моего платья? — спросила Mapa, стараясь не показывать своего волнения. Николя не сразу догадался, о чем она говорит, но, перехватив взгляд чопорной седовласой старушки, в руке которой от негодования дрожал лорнет, понял все. — Видишь ли, моя дорогая, очень немногие люди обладают, отходчивым и терпимым нравом. Боюсь, что кое-кому не нравится мое присутствие здесь, — шепнул Николя Маре и окатил старушку таким презрительным взглядом, что та побелела от ярости. — Эти люди никогда не забудут и не простят мне Франсуа, — задумчиво добавил он. — Это произойдет, как только они узнают, что твой отец простил тебя и попросил вернуться, — постаралась успокоить его Mapa, чувствуя, что презрение окружающих задевает Николя. — Ошибаешься. — Он сжал ее руку в своей ладони и насмешливо оглядел зал. — Они не изменят своего мнения обо мне, даже если я сейчас выведу на середину убийцу и он признается в содеянном. Эти люди предпочтут считать меня подонком. Ведь тогда сохранится такой выгодный объект злопыхательства и сплетен. Я заявлен в спектакле на роль братоубийцы, а зрители, как известно, не любят изменений в афише. Бьюсь об заклад, что их языки накалились добела — все заняты тем, что пытаются выяснить, кто ты такая. — Николя взял из рук Мары бокал, поставил его на подоконник и потянул ее за собой — Как ты относишься к тому, чтобы раззадорить их? — Он круто развернул Мару, и они слились с танцующими. — Пусть пообсуждают твои великолепные ножки и то, как страстно я прижимаю тебя к груди во время танца, — шепнул он ей в самое ухо и быстро закружил по залу, так что пышная алая юбка Мары разлеталась в стороны на поворотах. Ближе к полуночи подали ужин. В столовой был сервирован овальный стол красного дерева, покрытый розовой дамасской скатертью. В центре его возвышалась китайская ваза с благоухающим букетом экзотических цветов. Поверхность стола была заставлена серебром и сверкающим хрусталем, горы посуды загромождали полки буфетов. Меню поражало изысканным разнообразием: здесь были телятина, сыры, омары, жареная дичь, овощные блюда и невероятное количество соусов. |
