Гога замолк, и воцарилось такое молчание, что он нервно поежился.

— Что? — спросил он Илью, остолбенело смотревшего на него.

— Да н-ничего, — заикаясь от волнения, сказал, наконец, Илья и поднялся, намереваясь полезть в драку.

— Оставь его, пусть, — остановила Галя и впервые за все это время улыбнулась. Гога показался ей очень забавным.

— Хорошо, — согласился Илья. — Только пусть он выбирает выражения, когда о тебе говорит, — и добавил вполголоса: — «Блеск! Впереди бледная осень. Б-р-р!»

— Ого! — удивился Гога, услышав свои слова. Что-то ему не понравилось, и он сказал: — Тьма, что делать.

Из столовой вышел Генка Забелин, посмотрел по сторонам и, насвистывая, направился к гаражу. Увидев напухшие глаза девушки, злого Илью и с ними кладовщика, Генка сразу оценил обстановку:

— Что, спецовку не дает? — спросил он Галю. — А вы ему физиономию поцарапайте!

— Видите! — завопил Гога. — Все тут такие! Только и слышишь грубости… «Становитесь людьми!» Да, станешь, как же! Где хорошего набраться? Что было, растеряешь!

— У тебя было? — с веселым любопытством спросил Генка. — Говори, что у тебя было? — Да еще подмигнул Илье и Гале: послушайте, мол, люди добрые, что у него было.

Гога оглядел всех и промолчал.

Глава пятая

Из комнаты по всему коридору разносилась песня: «Первый батальон, вперед, в атаку…»

Генка, помешкав немного, осторожно постучал.

— Войди, о человек! — крикнули из комнаты.

Генка облегченно вздохнул и рассмеялся. Василий в хорошем настроении. Толкнул легкую, щербатую дверь.

Как всегда, ужасный беспорядок. Кровать кое-как прикрыта одеялом, на полу окурки, и стелется к потолку сизый табачный дым. У ног брата палитра с живописными ляпками красок, она всегда напоминала Генке фанерку, случайно побывавшую под куриным насестом. Василий сидел перед полотном, натянутым на легкий подрамник, и курил.

Генка сразу подошел к окну, открыл форточку. Дым потянул на улицу легкой завесой.

— Генок, не ругай, все в порядке, — сказал Василий.

Генка взглянул на картину. Вот уже который день ему кажется, что все в ней на своем месте, а Василий часами сидит и не столько подправляет, сколько думает. Весь извелся за последние недели.

— Гена, обед я не варил. Тошно варить из картошки. Остального, как ты знаешь, у нас сегодня ничего нет.

— Я пообедал, — сказал Генка. — А на ужин что-нибудь сообразим.

— Ты разве не идешь сегодня строить собственный дом?

— Не собственный, а своими руками, — поправил Генка. — Я тебе сколько раз объяснял.

— Какая разница, — возразил Василий. — Важно, чтобы он был построен и мы получили в нем квартиру.

— Комнату, — терпеливо поправил Генка. — Квартиру дают на большую семью, а нас двое.

— Ладно, — согласился Василий. — Значит, ты сегодня не пойдешь?

— Пожалуй, я вообще больше не пойду. Я уступил свое место Сереге Теплякову. Ему хотелось строить дом. Он живет в общежитии, а старше меня втрое. Пускай будет вместо меня.

— Как хочешь, — без интереса сказал Василий.

— Мне надоело каждый день бегать с одной работы на другую, — пояснил Генка. — Проживем и здесь. Последнее время я не высыпаюсь, а сплю даже больше, чем раньше.