Он ощущал поразительное облегчение: конечно, с самого начала было ясно, что ребенок у Габриэля Себастиансона, но теперь, когда это подтвердилось, можно уже не мучиться над вопросом «кто?», а просто искать ответ на вопрос «где?». «Где находится ребенок?»

Петер хохотнул, вспомнив, как Фредрика бросается на каждый новый звонок и косвенную улику. Да, полицейского нюха ей точно не хватает! Она – не ищейка, а скорее уставший маленький мопс, который слишком медленно перебирает короткими лапками и слишком высоко задирает нос! Мопс, точно! Петер улыбнулся, довольный удачным прозвищем. Ну что мопсу делать рядом с настоящими гончими псами вроде Алекса и Петера?!

Ноги сами понесли его в бар. Расправив плечи и приосанившись, Петер вошел и тут же увидел случайно оказавшуюся там Пию Норд. Кое‑кто из парней узнал ее и тут же подмигнул Петеру. Он лишь ухмыльнулся в ответ. Без комментариев, парни!

Петер был из тех людей, что привыкли полагаться на случай, и чаще всего случай оказывался им на руку. Ильва была не столь спонтанна и вечно хотела спланировать все, что только можно. Решать проблемы по мере их поступления – это не в ее стиле.

Вообще‑то Петер считал, что в этом и есть самая соль, самая прелесть их взаимоотношений: жить с человеком, который мыслит и действует совсем не так, как ты, забавно и увлекательно!

Но у всего есть оборотная сторона: случай живет по своим законам и жесткой структуры не признает. По иронии судьбы именно случай превратил их жизнь в кошмар. Петер не любил думать об этом, особенно за кружкой пива, но на самом деле ведь так оно и было. Именно случай превратил их жизнь в кошмар. И неспособность Ильвы принять это как данность.

На первом ультразвуковом исследовании акушерка совершенно огорошила Петера и Ильву: оказалось, что они ждут близнецов!

– Как же так? – пролепетала Ильва. – У нас в роду ни у кого близнецов не было!

Акушерка объяснила им, что генетическая предрасположенность влияет на появление разнояйцевых близнецов, а однояйцевые близнецы появляются на свет по воле случая.

Петеру это выражение понравилось: «появляются на свет по воле случая» – это сильно! А вот Ильве, как он понял много позднее, стало плохо от одних этих слов.

– Мы этого не планировали, – повторяла она на протяжении всей беременности. – Все должно было быть совсем не так!

Петер тогда очень удивился, он‑то вообще не думал о том, как «все должно было быть».

Один из ребят хлопнул его по плечу и отвлек от тягостных раздумий.

– Ну, как тебе работается с Рехтом? – спросил он, глядя на Петера с неприкрытой завистью.

Петер наслаждался моментом: к черту мрачные мысли, вот о чем действительно стоит думать!

– Клево! – заверил он приятеля. – Алекс – профи высшей марки! Интуиция будь здоров!

Коллега благоговейно кивнул, и Петер чуть не покраснел. Кто бы мог подумать, что всего через несколько лет работы в Управлении он будет стоять у стойки бара и называть самого Алекса Рехта просто Алексом?!

– Черт, везет же тебе, Петер! Ну, поздравляю!

– Следующая кружка за мой счет! – с благодарностью разводя руками, громко ответил Петер, и вокруг него сразу стал собираться народ.

Его засыпали вопросами: всех интересовало, как работает следственная группа Рехта. Упоенный Петер оказался в центре внимания и напрочь забыл о том, что ему не нравилось в нынешней работе. Забыл, что им часто не хватает людей и на работу берут кого ни попадя, что работать приходится куда больше прежнего, что вообще‑то Алекс Рехт далеко не всегда соответствует своей блестящей репутации.