От изумления у Алекса даже ярость поутихла.

– Никогда с таким не сталкивался, – невесело продолжал врач. – Однако это эффективный, и, если можно так выразиться, клинический способ лишить человека жизни. Жертва не испытывает страданий.

– Она была в сознании, когда ей сделали укол?

– Сложно сказать, – с сомнением в голосе сказал патологоанатом. – В крови обнаружены следы морфия, убийца пытался усмирить ее. Но я не поручусь, что она была без сознания, когда ей сделали смертельную инъекцию… Сложно сказать, почему убийца захотел ввести яд именно в голову или шею, – продолжал он. – Концентрация столь высока, что убила бы девочку даже при уколе в руку или ногу.

– Думаете, он врач? Убийца‑то? – осторожно спросил Алекс.

– Вряд ли, – коротко ответил собеседник. – Укол сделан скорее непрофессионалом. И к тому же зачем было пытаться делать укол именно в голову? Это скорее похоже на какой‑то символический акт!

Алекс задумался над словами врача: символический акт? Как это?

Причина смерти выглядела столь же странно, как и все это дело в целом.

– Она ела что‑нибудь с момента исчезновения?

– Нет, не похоже. Желудок абсолютно пуст. Но если ее все это время держали на транквилизаторах, то ничего удивительного.

– Можете ли вы что‑то сказать о том, где побывало тело? – устало спросил Алекс.

– Наши коллеги из Умео оказались правы: тело частично протерли медицинским спиртом. Я проверил, не осталось ли под ногтями биологических следов нападавшего, но ничего не нашел. На теле сохранились частицы особого талька, значит, злоумышленники действовали в специальных перчатках, которыми пользуются в больницах.

– А такие перчатки можно достать где‑то еще, кроме больниц?

– Точно смогу вам сказать, когда придут результаты остальных анализов, но похоже на настоящие хирургические перчатки. Их легко достать, если кто‑то из знакомых работает в больнице, но в обычной аптеке не купишь.

– Но если убийца воспользовался шприцем, медицинским спиртом и хирургическими перчатками… – задумчиво кивая, начал Алекс.

– Вероятно, он или его сообщники вхожи в медицинские круги, – предположил врач.

Алекс умолк. Секундочку, что он такое сейчас услышал?!

– Вы все время говорите во множественном числе, как будто убийц было несколько!

– Да, так и есть, – подтвердил тот.

– А почему вы так решили?

– На теле девочки нет никаких повреждений, за исключением ранки на макушке. К ней не применяли ни грубую силу, ни сексуальное насилие.

У Алекса вырвался вздох облегчения.

– Однако на руках и ногах имеется четкий набор синяков, – продолжал патологоанатом. – Вероятно, они появились, когда девочка стала вырываться и ее пытались удержать на месте. Одна пара рук, с маленькими ладонями, скорее всего принадлежит женщине. Чуть выше, на плече, есть синяки куда большего размера – вероятно, второй убийца – довольно высокий мужчина.

– То есть их было двое? Мужчина и женщина? – вздрогнув, спросил Алекс.

– Возможно, но точно утверждать не берусь, – осторожно ответил врач. – Синяки, кстати, появились за несколько часов до смерти. Наверное, когда они брили ей голову.

– Женщина держала, а мужчина брил, – медленно сказал Алекс. – Но Лилиан сопротивлялась, и тогда они поменялись ролями – мужчина держал, а женщина стала брить.

– Возможно, – повторил врач.

– Возможно, – эхом отозвался Алекс.