Это было очень наглядно: словно невидимые ножницы перере́зали одну из темных труб – и связанный с нею черноглазый фантом замерцал и исчез. Затем второй и третий… Вот только враги тоже не дураки и быстро просекли, что в подобную игру могут играть обе стороны. И в следующий момент большинство черноглазых, скооперировавшись, обрушились на канал Сеятеля. Дикон пытался ему помочь, но куда там! Все-таки даже с дополнительной энергией силы были неравны. Недаром еще в Дакоте Сеятель говорил, что сторонников Альфы намного больше. И львиная их доля сейчас сосредоточилась на нем, без труда вычислив самого сильного противника и решив вывести его из игры. И вскоре, несмотря на отчаянное сопротивление Дакотского Источника, канал был перерезан. Теперь черноглазые набросились на Сеятеля, словно стая волков на медведя. По отдельности он был сильнее любого из них, но против толпы – без шансов. Даже с помощью Майкла.

Дикон чувствовал, как гибнет его тело. К сожалению, в своем внезапном бунте он получил доступ и к нервным окончаниям, так что сейчас пожинал плоды – терпел дикую боль. Считают, что перед смертью в сознании проносится вся жизнь. Может, у кого-то и так, но у Дикона перед глазами встало лицо спящей Нэнси Корнелл, которую, уходя из дома в ту безумную ночь, когда все началось, он так и не разбудил, чтобы попрощаться. Его вдруг накрыло острое сожаление по этому поводу. Оно и стало последней эмоцией Дикона, когда очередной энергетический удар армии черноглазых уничтожил и его, и Сеятеля.

* * *

Твою налево! А ведь когда Сеятель наполнился энергией и черноглазые фантомы один за другим стали исчезать, в душе Алины совсем было возродилась надежда. Но недолго музыка играла… Несколько минут, если точнее. А потом Сеятель покачнулся и рухнул мертвым. Их осталось четверо, считая восьмилетнего мальчишку и «лояльную», пьющую жизнь. Сейчас черноглазые их раздавят.

Ну почему все так?! Вот сволочная судьба! Разве сложно ей было расщедриться всего на одно «долго и счастливо» для них с Эдуардом? Разве это так уж много?

Они встали спиной к спине, хотя в таком бою это вряд ли имело смысл: никто на них не нападал с холодным оружием и не стрелял. Им даже не надо было видеть врага. Просто так было привычнее, и выражение «чувство локтя» приобретало дополнительный смысл. Когда началась очередная атака черноглазых, Алина вдруг с полной ясностью и очевидностью поняла, что сейчас она умрет. И когда враг нанес удар, Алина пару секунд не понимала, почему еще жива… пока не увидела лежащего у ее ног Эдуарда. И тогда она закричала.

* * *

Ох, ежики, вот это поворот! Честно говоря, на такое я ну никак не рассчитывал, поскольку был целиком и полностью уверен, что на роль жертвы назначили меня. Я знал историю первого перепрограммирования Источника. Питерского. Там понадобилось выпустить из сувайвора по имени Михаил Стрельцов всю кровь. Но тут Альфа. Видимо, есть нюанс, который повысил ставку до уровня жизни Посвященного. И он знал это, но молчал. А я-то еще ругал его за то, что он скрытничает. Неудивительно, черт возьми! Только ведь я привык к этому безликому сукиному сыну, и как теперь дальше без него? Меня охватило острое чувство потери, но дело свое я делал – заливал в Альфу мирную программу, а он уже почти и не дергался. Похоже, безумная смесь в крови Посвященного просто парализовала главного Сеятеля.

В моей голове царил полный кавардак. Я держал ладони на холодных каменных боках Альфы, меня пронзали боль и энергетические разряды, в голове вспыхивали в полном хаосе непонятные образы. Я находился в контакте с главным Сеятелем, и он менялся буквально на глазах. Постепенно уменьшались страх и агрессия, которыми до сих пор от него буквально разило.