— Значит, если Пия так и будет спасаться бегством, и он её поймает, она обречена, — Эд задумался. — Но, если сразится с ним, надежда на победу есть.

— Именно.

— Может, ей и не придётся, — сказала Брианна. — Кто-нибудь вообще пробовал сражаться с кошмарами? То есть, кто-нибудь из тех, кому они не предназначены?

— Не думаю, но…

Брианна выпрыгнула из лодки, восстановила равновесие и встала на тропе в ожидании чудища.

— Иди сюда, монстр! — крикнула она. — Сразись сначала со мной.

Монстр грозно надвигался на неё, увеличиваясь в размерах, и вдруг просто пролетел сквозь девушку. Брианне не удалось даже коснуться его.

Пия знала, что ей следует сделать.

— Если ускользнуть не получится, надо взглянуть страху в глаза, — вздохнула она. Затем выбралась из лодки и остановилась у мелкого пруда. Ею двигала не храбрость, а отчаяние; девушка дрожала, обхватив себя руками за плечи.

Монстр, преследуемый Брианной, приближался. Когда девушка увидела Пию, она остановилась. С этой задачей могла справиться только сама Пия.

Она надеялась, что выглядит храбрее, чем себя чувствует. Сердце билось, как сумасшедшее, руки тряслись, взор помутнел. Единственное, что удерживало Пию на месте, это мысль о том, что если монстр схватит её во время бегства, её ждёт ещё худшая участь.

Монстр угрожающе вырос перед ней и остановился, сосредоточив внимание на девушке. Затем он принял человеческий облик; вернее, чудовищной пародии на человека.

— Кто ты? — робко осведомилась Пия.

Облик продолжал проясняться. В нём проявились женские черты: хорошая фигурка, личико в форме сердца, зелёные глаза и длинные каштановые волосы. Девушка казалась странно знакомой. Это была…

Пия взглянула на отражения в пруду. Своё и монстра. Они были одинаковыми.

Пия боялась самой себя!

Она действительно пребывала в ужасе, однако за лихорадкой страха гнездилось сомнение: действительно ли монстр оказался лишь её отражением или он каким-то непонятным образом хотел её одурачить?

Пия посмотрела на монстра внимательней и только теперь заметила, что лицо отражения чёрное. Что бы это значило? Красное можно принять за гнев, зелёное — посчитать завистью, голубое — болезнью, жёлтое — страхом, но чёрное?.. Пия была уверена, что к Брианне из Чёрной Волны оно отношения не имело; их дружба стала бы надёжным щитом от любых негативных эмоций. Значит, цвет отражал чувство… но какое?

— Что ты такое? — спросила она.

Фигура придвинулась ближе. Сквозь лицо проступили очертания черепа. Но это была не смерть, лишь сравнение с ней. Что-то, чего Пии настолько не хотелось признавать, что лучше бы она умерла.

— Что за ужасную тайну ты скрываешь? — спросила она, отчаявшись.

Фигура протянула руку. Пия знала, что прикосновение просто взорвёт её разум, но что оставалось делать?..

Она рылась в памяти, перебирая свои тревоги и страхи. И всё же не могла додуматься. Что может быть хуже поваренной книги? Настолько плохое, что Пия не узнавала это, даже оказавшись со своим кошмаром лицом к лицу. Чёрная эмоция.

И Пия решилась. Тоже протянув руку, она дотронулась до пальцев своего отражения.

Внезапно всё прояснилось. Это было чувство вины! Она чувствовала себя настолько виноватой из-за чего-то, что не могла позволить себе это вспомнить. Но теперь придётся, иначе чудовище уничтожит её. Что она натворила?

Воспоминание пришло медленно и с болью. Она чувствовала себя виноватой перед Эдом. И его другом Дагом. За то, что, будучи подружкой Дага, устала от него и ушла к Эду, полагая, что тот будет более интересным. Она просто показала Эду некоторые аппетитные части своего тела, и уже через мгновение завоевала его сердце.