– Вы ужасно побледнели.

– Я очень устала. Не выспалась как следует.

– Может, вам стоит принимать какие‑нибудь пилюли… вы понимаете, пока не пройдет самое тяжелое время…

Алекс улыбнулась:

– Оно уже позади.

– Я думаю, вы очень мужественная женщина.

Глаза Алекс увлажнились, и она плотно сжала веки, но не смогла справиться с переполнявшими ее эмоциями, и из‑под ресниц поползли слезы. Она почувствовала пожатие чьей‑то руки и сжала ее в ответ; открыв глаза, Алекс увидела симпатичное личико Джулии, полное сочувствия; она заметила, что Джулия изменила прическу: теперь волосы у нее были коротко подстрижены, и она вспомнила, что ничего не сказала по этому поводу.

– Извини, – сказала она. – Мне нравится, как ты подстриглась.

– Спасибо.

– Не беспокойся. Я не собираюсь разваливаться.

– Мы это знаем. – Джулия протянула Алекс носовой платок.

– Все о'кей, у меня есть свой. – Она высморкалась. – Когда будут звонить, попроси, чтобы не задавали вопросов о моем самочувствии, хорошо?

Джулия кивнула.

– Скажи также, чтобы не упоминали о Фабиане, так мне будет куда легче.

– Да, конечно.

Алекс со страхом посмотрела на монитор процессора. Слова отпечатались у нее в мозгу. Четко. Безошибочно.

– Не могу припомнить, как работает эта штука… хочу найти имя автора… этого типа.

Джулия пробежала пальцами по клавиатуре, и через мгновение появились слова: «СТЕНЛИ ХИЛЛ».

– В 1982 году представил нам рукопись под названием «Звездочет улетает к звездам», – сказала она.

– Скромненькое название, – заметила Алекс. – Почему мы ее отвергли?

Джулия склонилась к экрану:

– Недостаточно содержательна.

– Существует дюжина других агентов, почему он послал новую рукопись именно нам?

– Должно быть, вы написали ему очень любезное письмо.

– Сомневаюсь, – буркнула Алекс.

– Хотите, чтобы я ее прочитала?

– Нет, отошли обратно, прямо сейчас. Напиши, что нас не интересует подобная тематика.

– Такие книги хорошо продаются, – заметила Джулия. – Посмотрите на Дорис Стоукс.

– Мне все равно, пусть разойдется хоть миллион экземпляров; я не хочу заниматься этим.

Джулия, взяв рукопись, вышла из комнаты, Алекс снова уставилась на экран. «Помоги мне, мама». Эти слова снова и снова прокручивались у нее в голове. Она опять включила компьютер, и на экран выплыли ровные немигающие слова:

«ПОМОГИ МНЕ, МАМА».

7

– Похоже, ты очень озабочена.

Алекс взмахом руки разогнала клубы дыма.

– Ты куда‑то исчез.

Филип Мейн запрятал кончик сигары «Кепстен» под свои моржовые усы, издал длинное ворчанье, напоминающее рокот гоночных машин на дальней дистанции, и выпустил очередной клуб дыма.

– В космическом смысле?

– Нет, – улыбнулась Алекс. – В физическом.

– Мгм… – задумчиво пробурчал он.

Она снова отмахнулась.

– Этот дым… тебя прямо не видно.

– О, – пророкотал он, смущенно пожав плечами, – в жизни осталось так мало удовольствий; а это – лишь временное неудобство: на ближайшую тысячу лет, а может быть, на пять или шесть тысяч, срок несуществен.

– А потом?

– А потом мы эволюционируем настолько, что будем предоставлены лишь самим себе; никаких встреч, все контакты будут осуществляться с помощью телепатии и непроявленных пленок, восторг при их проявлении заменит сегодняшние социальные контакты… все прочие удовольствия и… – он вскинул сигарету, – все прочие мелкие неудобства.