Изменить размер шрифта - +
Дверь, например, оставалась закрытой, или талисман продолжал защищать проход, как и полагалось.
 На этот раз все приметы выглядели благоприятными. Ему пятнадцать лет. Три раза по пять. В Рейкьявике он остановился в гостиничном номере сорок пять. У снегохода, доставившего его сюда в целости и сохранности, был кратный пяти регистрационный номер, а объем двигателя составлял пятьдесят кубических сантиметров. Все нормально. Он ждал четверых гостей, но вместе с ним получится пятеро. Никаких причин для паники.
 Но какая-то частица Артемиса Фаула содрогалась от ужаса при одной мысли, что он поддался такому нелепому суеверию.
 «Возьми себя в руки. Ты — Фаул. Фаулы не полагаются на удачу. Избавься от этих смехотворных наваждений и навязчивых идей».
 Артемис пощелкал замком чемоданчика, чтобы умиротворить богов чисел — двадцать раз, четырежды пять, — и почувствовал, как замедляется биение сердца.
 «Избавлюсь от дурных привычек завтра, когда покончу с этим делом».
 Он слонялся по предназначенному для метрдотеля возвышению, пока Адамсон на своем тракторе-снегоходе не скрылся за изогнутым снежным хребтом, который вполне мог некогда служить позвоночником киту. После этого Артемис выждал еще минуту, пока отдаленный рокот двигателя не превратился в хрип заядлого курильщика.
 Отлично. Пора заняться делом.
 Артемис спустился по пяти ступенькам на пол главного зала ресторана (превосходно, хорошая примета), обошел несколько колонн, увешанных копиями маски из Стора-Борга,[2] и остановился во главе накрытого стола. Стулья были расставлены так, чтобы сидящие на них смотрели на него, и легкое мерцание, похожее на полуденное марево, прокатывалось по скатерти.
 — Доброе утро, друзья, — приветствовал Артемис гостей, заставив себя произносить слова гномьего языка уверенным, почти веселым тоном. — Сегодня нам предстоит спасти мир.
 Марево словно зарядилось электричеством, неоново-белые помехи с треском пробежали по нему, и в глубине, как призраки во сне, проступили лица. Затем их черты сделались отчетливее, появились туловища и конечности. Возникли маленькие, почти детские фигурки. Почти, но не совсем. Гости были представителями волшебного народца, и некоторых из них Артемис считал друзьями. Других друзей у него пожалуй что и не было.
 — Спасти мир? — переспросила капитан ЛеППРКОНа Элфи Малой. — Все тот же старина Артемис Фаул, и речь моя полна сарказма, поскольку спасать мир совсем не в твоем духе.
 Артемис понимал, что следует улыбнуться, но не смог, поэтому нашел к чему прицепиться, вполне в своем духе.
 — Жеребкинс, тебе нужен новый усилитель защитного экрана, — сказал он кентавру, неуклюже восседавшему на стуле, предназначенном для людей. — Я заметил мерцание еще с крыльца. И ты называешь себя экспертом в области техники? Сколько лет этому, которым ты пользуешься?
 Жеребкинс топнул копытом, что было признаком раздражения и причиной его вечных проигрышей в карты.
 — Я тоже рад тебе, вершок.
 — Сколько лет мы не виделись?
 — Не помню. Года четыре.
 — Четыре. Вот видишь. Что это еще за модель?
 Жеребкинс презрительно оттопырил нижнюю губу.
 — Еще? Вот именно что еще! Этот усилитель прослужит еще сотню лет. Может быть, его стоит немного подстроить, но не более того.
 Элфи встала и легким шагом прошла во главу стола.
 — Вам обязательно с ходу начинать препираться? За столько лет не приелось? Словно две дворняги, метящие территорию. — Она положила два тонких пальца Артемису на предплечье. — Отстань от него, Артемис. Ты прекрасно знаешь, как обидчивы кентавры.
 Артемис не смел посмотреть ей в глаза. Он ровно двадцать раз пошевелил пальцами в левом зимнем ботинке и сказал:
 — Очень хорошо.
Быстрый переход
Мы в Instagram