Он прервал поцелуй и заглянул ей в глаза.

— Я жестокий и опасный, и я не играю в игры, которые ты знаешь, — сказал он. — Я не тот, кого бы ты хотела иметь рядом. Я не милый. Я не звоню на следующий день, и меня никогда не интересует больше, чем одна ночь. Ты не сможешь исправить меня, исцелить или изменить. У тебя не хватает здравого смысла убежать без оглядки, а надо бы. Можешь мне поверить.

От его слов по ней прошла дрожь.

— Я не боюсь тебя, — повторила она.

— Почему, черт возьми?

Она улыбнулась и потерла указательным пальцем его нижнюю губу.

— Я согласна, что ты суровый и, возможно, пугаешь других людей, но, Кейн, ты же спас меня и котят и был мил с моей мамой и сестрой, и когда отнес меня в постель, даже и не подумал воспользоваться ситуацией. Разве этого мало?

Он закрыл глаза и застонал от отчаяния.

— Ты невозможна.

— Я уже это слышала.

— И совершенно неотразима.

Она вздохнула.

— А вот это кое-что новенькое. Не мог бы ты повторить?

Он прижал ее к стене. Она чувствовала его возбужденное тело, прильнувшее к ней.

— Я хочу тебя, — прорычал он. — Хочу тебя обнаженной и умоляющей. Хочу погружаться в тебя до тех пор, пока ты не забудешь, кто ты. Но ты поступишь глупо, если не оттолкнешь меня. Это не увеселительная прогулка на темную сторону. Если ты чего-то ждешь от меня, то будешь страдать. Я все равно уйду, Уиллоу. Я могу уйти сейчас или позже. Выбирай.

Она видела по глазам, что это правда. Но несмотря на все предостережения и доводы рассудка она не собиралась убегать. Она еще никогда не встречала такого, как Кейн, и, возможно, больше и не встретит. Он утверждает, что он невозможно жесткий и безжалостный, и, быть может, так оно и есть, но у нее такое чувство, что у него есть и другая сторона, которую он не хочет показать.

Уйти? Ни за что. Может, он причинит ей страдания, а может, и нет. Она готова рискнуть. Она должна. Есть в нем что-то такое, что влечет ее.

Кроме того, один лишь его взгляд вызывает у нее дрожь желания.

— Для мужчины, так упорно твердящего о своей бесчувственности, ты уж слишком стараешься меня предостеречь, — заметила она. — Может, будет лучше, если ты замолчишь и поцелуешь меня?

— Уиллоу.

— Вот видишь? Ты опять за свое. Я понимаю правила и готова играть по ним, а ты все еще говоришь. А знаешь что? Я думаю, все это выдумки. Ты вообще ничего не собираешься делать. Мне кажется…

Он схватил ее и поцеловал. Не было никаких ласк, просто его рот захватил ее губы жестко, по собственнически. Он целовал ее глубоко, страстно, не прерываясь даже на вздох. Он просто брал то, что она ему предлагала, заявляя свои права. Эта его властная требовательность приводила ее в восторг, и она освободила руки, чтобы отправиться в эротическое путешествие.

Как бы он ни пугал ее, но когда собственные ноги отказались держать Уиллоу, он нежно ее поддерживал. Его руки скользили вверх-вниз по ее спине, исследуя ее, прикасаясь к ней, но в этом соприкосновении не было ничего грубого.

Сочетание твердых мускулов и тепла восхищало ее. Она наклонила голову и сомкнула губы вокруг его языка. Он застыл, сделал шаг назад и уставился на нее. В его глазах было потрясение, наслаждение и горячее желание — неотразимое сочетание.

— Меня не так легко напугать, — пожала она плечами.

Он покачал головой, затем наклонился, подхватил ее на руки и понес по коридору.

Они пришли в спальню, освещенную единственной лампой на прикроватной тумбочке. Здесь кровать была невероятно огромной, а интерьер типично мужским и прекрасно подходил Кейну.

Он положил ее на кровать и посмотрел на нее.