— Думаете, это наши вещи? — спросил Гастон, когда записка обошла всех.

— Возможно, — сказал Пьер.

— Жан фыркнул.

— Возможно! Я бы сказал, наверняка.

— Тогда мы согласимся? — Гастон переводил взгляд с дяди на отца и обратно.

Пьер сказал с мрачным выражением:

— Это деньги. То, в чем мы нуждаемся.

— Жалкие гроши за то, чтобы горбатиться на губернаторшу, когда мы могли бы получить собственную законную выручку, — улыбнулся Жан. — Конечно, товары могли бы исчезнуть и до прибытия.

— Да, если бы мы захотели навсегда податься в леса, — согласился Пьер.

Они минуту помолчали. Сирен нарушила эту тишину.

— Вам не кажется, что это предложение — оскорбление?

Пьер взглянул на нее исподлобья.

— Каким образом?

— Рене и маркиза должны знать, что мы поймем, что нам предлагают перевозить нашу собственность. Это все равно, что сыпать соль на раны, именно это имелось в виду.

Пьер коротко рассмеялся.

— Так и есть. Мы наймемся к ней.

— Что?

— Мы покажем, что не возражаем и даже счастливы зарабатывать на хлеб на службе у маркизы. Мы наймемся доставить груз по Миссисипи так далеко, как только сможет пройти лодка в это время года. Мы будем кланяться и расшаркиваться, подкручивать кудри и встряхивать мускулами. Но мы никогда не отойдем от причала.

— Как это? — подозрительно спросила Жан.

— Товары, которые хранятся сейчас на складе, понимаете ли, исчезнут.

В глазах его брата засветилась улыбка.

— Похищенные ночью?

— Удивительное исчезновение.

— Будем ли мы оплакивать потерю работы?

— Мы будем рыдать так, что и камень прослезится.

— И снова начнем торговать. Возможно, благодаря благосклонности Госпожи Удачи за игорным столом?

— Еще одно чудо.

Сирен, улыбнувшись той чепухе, которую они несли, сказала:

— Не слишком ли вы полагаетесь на чудеса?

— А почему бы и нет, — отозвался Пьер, — раз наша Госпожа Удача все еще с нами? Наша Сирен.

Глава 11

Ночь была безлунной и пасмурной — небо затягивали низко нависавшие облака. Весь день, дувший с юга ветер стих; воздух, напоенный влагой, был сырым и холодным. От реки поднимался серый туман, расползаясь по улицам Нового Орлеана. Он облеплял крыши, обвивался вокруг флагштока и виселиц на Плас Ройаль. Он настолько приглушал звуки, что лай собаки через две улицы доносился глухо, словно издалека. В нем смешивались запахи грязи и дыма от угасавших в кострах угольков.

Был поздний час. Большая часть города погрузилась в сон, хотя в одном-двух питейных заведениях еще горел свет. По улицам бродили только пьяница, выписывавший круги по дороге домой, да кот с блестевшей от влаги шерстью и безжизненным телом огромной портовой крысы в зубах.

Еще тише и темнее было на дамбе прямо за площадью, где причаливали и разгружались суда. Королевские склады, хранилища добра, извлекавшегося из корабельных трюмов, представляли собой длинные здания, грубо сбитые из бревен и досок, располагавшиеся под прямым углом к реке. Перед главным складом мерцал фонарь — просверленная жестянка, подвешенная на поперечине над дверью. При свете фонаря двое солдат с мушкетами наготове медленно вышагивали взад и вперед.

Сирен, Пьер, Жан и Гастон притаились под укрытием другого склада, принадлежавшего группе торговцев, и наблюдали за охраной. Двое солдат были не худшими из королевской армии: просто люди, которые несли положенную службу. Они двигались потому, что таков был приказ, и, к тому же, это был лучший способ справиться с дремотой.