|
И плохо подготовленные сотрудники «Когерентного света», из тех, что набрали в экспедицию в последнюю минуту, начали дохнуть как мухи. – Гриффит вскрыл вторую банку пива. – Эти парни, конечно, тоже умели сражаться, но на Земле у них было мало времени, и они не успели сработаться. Поэтому они погибали чаще, чем мы. Их разрозненные отряды никак не могли скоординировать свои действия. Только «Орлы» имели шанс устоять в той мясорубке. Мы были отлично подготовлены и могли успешно, со знанием дела вести партизанскую войну. Боже мой! Только мы одни оказались готовы к зиме.
Пергаментное лицо Гриффита осунулось еще больше. Запавшие глаза, казалось, смотрели куда‑то внутрь, в прошлое. В руке дымилась забытая сигарета. – Там, на Шеоле, зимы очень суровые. Вот почему, вероятно. Мощные построили так много туннелей. Они, наверное, прятались под землей во время морозов. На Шеоле почти нет гор и зимой дуют ужасные ветры. Большая часть планеты занята океаном, и океанские смерчи на Шеоле – это что‑то чудовищное. Скорость снега и воздушных потоков просто сумасшедшая. Жуть. Ты представляешь, что такое смерч в степи? Это смерть. Бури иногда бушевали целыми неделями. Люди из «Разведчика» открыли эту планету зимой. Поэтому они и назвали ее Шеол, этим библейским словом, в переводе с древнееврейского означающим преисподнюю. Пепел с сигареты осыпался Гриффиту на брюки. Он яростно вкрутил окурок в пепельницу, стряхнул пепел и продолжил: – Время от времени мы получали сообщения от нашей фирмы. Она отправляла космический корабль, он приближался к нашей планетной системе, передавал нам сообщение и улетал. Изредка сквозь блокаду прорывались корабли с грузом для нас. Но в конце концов «Когерентный свет» прекратил всякие попытки связаться с нами. Мы тогда не знали, что корпорация переключилась на поддержку фирмы «Далекая драгоценность» и заключила с ней союз. Теперь они вместе сражались против остальных корпораций. Нам пришлось положиться на самих себя и пытаться выжить за счет захваченного добра Мощных. Кое‑что мы находили в туннелях. Кое‑какую пищу умудрялись выращивать в бочках. Но мы все еще продолжали бороться. Из‑под земли. Под прикрытием смерчей совершали налеты на отдельные посты. Иногда нападали просто для того, чтобы раздобыть себе жратву. Всех, кто сдавался в плен, мы убивали. Ведь нам нечем было кормить пленных и негде было держать их. За нами, разумеется, охотились. Но мы успешно скрывались в туннелях. Руки Гриффита дрожали, пиво из банки чуть не выплескивалось. Он почти задыхался. – Они никак не могли выкурить нас из наших нор. Туннелей было слишком много, и достать нас в этом лабиринте было практически невозможно. Тогда они начали травить нас газами. Взрывать туннели. Использовали даже биологическое оружие. – По лицу Гриффита потекли слезы. – Вот тогда мы и поняли, что нас предали. Что «Когерентный свет» уже никогда не придет за нами.
Теплая ночь была наполнена огнями и звуками. Из многочисленных кафе и ресторанчиков доносилась самая разнообразная музыка. В серебристых стенах и зеркальных стеклах отражались бесчисленные праздные гуляки. Над тротуарами беззвучно парили топографические дисплеи. Стюарт медленно шел по улице. На нем была черная рубашка и куртка пепельного цвета, расстегнутая на груди. На шее болтался жидкокристаллический экран, по которому бежали большие, сантиметров восемь высотой, радужные буквы, складывающиеся в слова из поэмы номер 551 Джека Тотема: «Наши электронные языки пробуют на вкус кремниевое сердце Америки». Колдовские слова. Заклинание, призывающее местных бесов навстречу Стюарту. Он приближался к условленному месту встречи, прислушиваясь к городу, стараясь почуять биение его пульса, ритм его жизни. Конечно, за столь короткое время многого не поймешь, не станешь похож на местного жителя, но кое‑что уловить можно. |
