— Эти ублюдки собираются перестрелять нас издали, — злился Шекспир. — Попытаются ослабить нас перед тем, как напасть.

Словно в подтверждение сказанного, воин указал вверх.

Нат поднял глаза и успел заметить, как в лучах солнца сверкнул наконечник стрелы.

Тянущий Лассо криком предупредил соплеменников, шошоны спрятались за камни.

Но стрела все же нашла себе жертву — оставленную кем-то лошадь. Заржав от ужаса и боли, та понеслась вниз по восточному склону.

Несколько воинов попытались остановить ее, но безуспешно.

— Черт побери этих гадов! — в ярости закричал Шекспир и погрозил кулаком в сторону деревьев.

— Пригнись! — крикнул ему Нат, схватил траппера за руку и потащил в безопасное место, за валуны. — Что ты делаешь? Хочешь, чтобы тебя убили?

Траппер закашлялся и согнулся, схватившись за левый бок. Через минуту приступ прошел, и он прислонился к камню.

— Вот так-так! Я уже не столь проворен, как прежде, — расстроился он.

— Только потому, что тебя ранили.

— Ну и что с того? Проживешь здесь с мое, тоже привыкнешь не обращать внимания на подобные вещи.

— Ты невозможен, — проворчал Нат, осматриваясь вокруг.

Лошади, столпившиеся в центре, были со всех сторон открыты, да и шошоны, включая Уинону и ее семью, хотя и укрылись за валунами, но на опасных, однако, сторонах.

— Надо собрать всех на южной стороне, — распорядился Нат.

Тянущий Лассо кивнул в знак согласия и начал созывать людей в безопасное место.

— Я сейчас вернусь. — Нат направился к своим новым родственникам.

На полпути услышал возглас Шекспира:

— Еще стрела! Берегись!

Нат повернулся и успел заметить стрелу с блестящим наконечником. Она летела прямо в гнедого жеребца.

Сознавая, что могут быть еще стрелы, Нат поспешил туда, где Уинона и Утренняя Роса уже разворачивали лошадь, которая тащила волокушу. Черный Котел откинулся на спину, утомленный последними событиями.

Нат знаками выразил желание вести лошадь, взял поводья и направился к южной стороне укрытия. Мать и дочь шли рядом с волокушей, готовые прийти на помощь вождю.

Племя уже собиралось в указанном месте.

— Еще стрелы! Много стрел! — снова послышался предостерегающий крик Шекспира.

Нат не успел опомниться, как стрела вонзилась в левое плечо Утренней Росы, должно быть вблизи сердца. Нат увидел в глазах женщины острую боль, которая уступила место чему-то другому — как ему показалось, печали, и Утренняя Роса опустилась на землю.

Уинона закричала и кинулась к матери.

— Мы уже ничем не сможем ей помочь, — сказал Нат, но жена не поняла его.

Черный Котел смотрел на жену в молчаливом ужасе.

На холме царило смятение. Шестеро воинов были ранены или убиты, две женщины хрипели в предсмертной агонии. Раненые лошади, обезумев, носились по кругу. Оставшиеся в живых шошоны притаились у южной стороны укрытия.

— К валунам! Скорее! — закричал Нат Уиноне.

Та склонилась над матерью, не обращая внимания ни на что. Подбежал Шекспир:

— Я позабочусь о Черном Котле, Нат. Ты займись женой.

— Уверен, что справишься?

— Ты еще будешь спорить! — возмутился Шекспир, подхватив вождя под руки.

Нат подошел к Уиноне и положил руки ей на плечи.

— Вставай, — попросил он. — Надо идти.

Девушка рыдала, слезы текли по ее щекам.

— Ну же! — Нат попытался поднять ее.

Стрелы снова засвистели над головой. Нат схватил Уинону за руку и потащил ее к спасительным валунам.