Мальчики в униформе охранников, вскочив вслед за начальником, теперь стояли по стойке «смирно», явно удивляясь, чего Олег так суетится перед этой дамочкой. Елена прошла мимо них, приветливо кивнула. Устроилась на стуле.

— Пешком шла? — спросил Олежек, направляясь к маленькому холодильнику.

— Ага.

— Есть хочешь? Сейчас как раз обеденное время.

— Что у вас в меню? — ситуация начинала ее развлекать. Все это смахивало на действие дешевой пьески.

Олежек доставал овощи. Движения у него были резкие и угловатые. Как, впрочем, и всегда. Как и прежде, они не соответствовали его плавной манере произносить слова и веселой улыбке, будто застывшей на губах.

— Выбор небогат, — между тем заметил Олежек. — Тушенка и макароны по-флотски.

— Второе, — решительно ответила Елена. — Ненавижу тушенку.

Олег метнул на своих архаровцев властный взгляд. И они дружно потопали к двери.

— Чего это они у тебя бездельничают? — поинтересовалась Елена, глядя вслед «униформистам».

— Это сменщики. Им в три заступать.

— Ясно. — Она почему-то начала чувствовать себя хозяйкой положения.

— Пиво будешь? — Олег опять полез в холодильник.

Елена благосклонно кивнула и вытащила из кармана пачку сигарет. На столе появилась бутылка и стакан. Да, при Олеге из горлышка не попьешь. Он чиркнул зажигалкой у кончика ее сигареты. Джентльмен, куда деваться!

— Ну, как тут у вас жизнь? — спросила Елена. Она наклонила стакан и начала аккуратно наливать пиво, по краю, чтоб не было пены.

— «Золотистого меда струя из бутылки текла, — начал цитировать Олег, наблюдая за ней. — Так тягуче и долго, что хозяйка молвить успела: «Здесь в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла, мы почти не скучаем». — И через плечо поглядела».

Вот и еще одна мелочь, еще одно воспоминание. Когда-то Олежек просто накачивал ее шедеврами мировой поэзии, читал вслух, постоянно что-то цитировал. И сформировал у нее такую же привычку, а Елена заодно этой же «болезнью» заразила всех своих хороших знакомых.

— «Всюду Бахуса службы, — продолжила Елена читать Мандельштама, подхватив: — Как будто на свете одни сторожа и собаки. Идешь, никого не заметишь. Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни, далеко в шалаше голоса — не поймешь. Не ответишь».

— Да, правда, не скучно, — чуть оправдываясь, сказал Олежек, заканчивая нарезать помидоры.

— Ну правильно. — Елена ехидно усмехнулась. — Весело тут, как в цирке. А меня главным клоуном прислали.

— А по жизни ты чем занимаешься? Муж, дети? — Олежек сменил тему. С его точки зрения, не пристало даме так высказываться, но на этот раз критиковать он не решился. Инстинкт самосохранения, вероятно…

— Дочь у меня. Иринка. Ей пятый год пошел, — сообщила Елена, принимая его правила игры. Она тепло улыбнулась, как всегда, говоря о дочери. — А от мужа я давно избавилась.

— Избавилась? — нож завис в воздухе над огурцом.

— Всего лишь развелась. — ее улыбка уже в какой раз превратилась в более привычную — насмешливую.

— А работаешь где? Все в прессе?

— В общем, да. На телевидении.

— Неплохо. — Он одобрительно кивнул. — А они знают, кто ты на самом деле?

— Я, в общем-то, никогда этого и не скрывала. — Елена пожала плечами.