Я медленно обернулась, держа щетку в руках.

Она продолжала:

– Согласно отчету, я напала на свою мать и слегка подожгла ее. Только зажигалки у меня не было. Я просто сжала ее руку, и она получила ожоги первой степени.

– Почему ты не…?

– Сказала тебе? – вмешалась она. – Я ждала, пока не узнаю тебя получше. Пока ты не поверишь мне. Но когда ты выяснила, что видишь призраков, я поняла, как это будет звучать. Словно маленький ребенок завидует тому, что его друг поехал в Disney World, и решил показать, что он тоже особенный. И моя сила не похожа на твою. Я не могу контролировать ее. Это происходит лишь, когда я сержусь.

– Как с Тори. Ты и в правду подожгла ее, не так ли?

Она прижала мою подушку к груди.

– Думаю, да. Но где доказательства? Она почувствовала, что горит, и на ней была красная отметина, но похоже, что я подожгла ее рубашку, – она усмехнулась. – Это было так забавно. Тогда с мамой я солгала и сказала, что играла с зажигалкой, когда пошла на нее, я забыла, что все еще держала ее в руке. Никого не волновало, что никакой зажигалки не было. Люди видят лишь то, что хотят видеть. Вешают ярлык, пичкают таблетками; и, если тебе повезет, ты выбираешься отсюда. Только такие, как мы, отсюда не выходят.

Мой мозг изо всех сил пытался переварить всю полученную информацию. Я знала, что должна сказать хоть что-то, но что? Признаться? Отрицать?

Скатившись с кровати и встав на ноги, Рей собрала свои длинные локоны сзади и протянула руку. Когда я не пошевелилась, она сказала:

– Резинки? Позади тебя?

– Точно.

Я бросила ей одну. Она обернула ее вокруг своего "конского хвостика" и пошла к двери.

– Постой, – сказал я.

Она покачала головой.

– Ты должна сначала с парнями переговорить.

– Я не…

Она повернулась, чтобы видеть мое лицо.

– Да, сделаешь. Тебе придется. Ты же не хочешь, чтобы они разболтали твои секреты, прежде чем согласовали это с тобой? Поговори с ними. Тогда возвращайся ко мне. Пока я кое-куда не сходила.

Глава 37

Я ПОЗАВТРАКАЛА с Тори. Я уверена, вчера она надеялась увидеть, как меня выносят из дома, привязанную к носилкам, кричащую, сошедшую с ума после нескольких часов, проведенных в темноте, в закрытом пространстве, связанной по рукам и ногам и с кляпом во рту. Все же этим утром она просто сидела там и ела, уставившись куда-то вперед пустым взглядом. Казалось, что она сдалась.

Если бы я сказала докторам, что она сделала, то ее бы увезли, независимо от того, насколько важный пост занимала ее мать. Возможно, когда я выбралась из подвала и никому ничего не сказала, она поняла, как близко она была к переводу. Возможно, она поняла, что ее трюк, скорее всего, был фатальным.

Возможно, она себя даже плохо чувствовала из-за этого. На это вряд ли можно было надеяться, но от взгляда на ее лицо этим утром любая вражда между нами прекратилась. Она избавилась от навязчивой идеи и увидела, как близко она подошла к совершению очень большой ошибки. Мне было очень нелегко находиться рядом с нею, вспоминая, через что она заставила меня пройти, но я не дам ей шанса позлорадствовать. Так что я сидела и изо всех сил пыталась есть, делая вид, что ничего не произошло.

Рот уже был полон овсянки, и я проглотила ее. Еда тяжелым комом упала в желудок, превратившись в глыбу цемента. Мало того, что я должна есть с кем-то, кто, возможно, чуть не убил меня, но теперь я еще должна выяснить, что делать с Рей. Как я скажу парням? Дерек, наверняка, накатит на меня бочку.

Я была столь поглощена своими мыслями, что очнулась только, когда спустилась вниз после душа и услышала, как медсестра, работающая по выходным, мисс Абдо, говорит о "двери" и "новом замке", и сразу вспомнила наш пробный побег прошлой ночью.