– Н–нет, к–конечно н–нет.

– Хлоя, – она повысила голос. Мое заикание выдало меня с головой. – Это не то, что ты можешь скрыть. Если он сделал что-либо неподобающее, клянусь, я…

– Это не то. Мы разговаривали. Я попыталась уйти, и он схватил меня за руку…

– Схватил тебя?

– Ну, лишь на секунду. Это меня встревожило. Я слишком остро отреагировала.

Она наклонилась вперед.

– Ты не слишком остро отреагировала. Каждый раз, когда кто-то трогает тебя без твоего разрешения, ты имеешь полное право возразить и пожаловаться и...

И в такой манере прошла оставшаяся часть завтрака. Лекция по "неуместному касанию", словно мне было пять лет. Я не знала, почему она так расстроена. А я-то даже синяки ей не показала. Чем больше я пыталась настоять на своем, тем больше она выходила из себя, и я начала думать, что, возможно, в действительности дело не в мальчике, который беспокоит меня или хватает за руку. Она была сердита на моего папу за то, что тот улетел, и на мою школу за то, что она заставила меня лечь в эту лечебницу, но так как она не могла пойти пройти них, она нашла кого-то, против кого могла пойти, проблему, которую могла для меня решить.

* * *

– Пожалуйста, не надо, – сказала я, когда мы сидели в автомобиле с включенным двигателем. – Он ничего не сделал. Пожалуйста. Это достаточно сложная…

– Поэтому я не собираюсь усложнять ее для тебя, Хлоя. Я не создаю проблему; я решаю ее, – она улыбнулась. – Превентивная медицина.

Она сжала мое колено. Я посмотрела на улицу, она вздохнула и выключила зажигание.

– Обещаю, что буду осторожна. Я выясню, как решить проблему поделикатнее, потому что последняя вещь, в которой нуждается жертва – быть обвиненной в стукачестве.

– Я не ж–жер…

– Этот мальчик, Дерек, никогда не узнает, кто на него нажаловался. Даже медсестры не будут знать, что ты мне об этом говорила. Я собираюсь осторожно поставить проблему перед ними, основанную на моих собственных профессиональных наблюдениях.

– Просто дай мне пару дней…

– Нет, Хлоя, – отрезала она. – Я поговорю с медсестрами, а, в случае необходимости, с начальством. Иначе это будет безответственно с моей стороны.

Я повернулась к ней, открывая рот, чтобы возразить, но она уже вышла из машины.

* * *

Когда я вернулась, вернулась и Тори. Назад в класс и назад в нашу жизнь.

Если бы я писала эту сцену, то испытала бы желание переписать персонажа. Молодая девушка видит, как ее единственную подругу увозят, частично из-за подлого замечания, которое она сама сделала. Когда ее соседи по дому объединяются, пытаясь помочь ей перебороть депрессию и тревогу, она понимает, что не потеряла своего единственного друга, и клянется стать более добрым, более заботливым человеком.

Тем не менее, в реальности люди так быстро не меняются.

На первом же уроке Тори сказала мне, что я сижу на месте Лиз, и что мне лучше не поступать так, словно она не вернется. Позже она последовала за мной и Рей в коридор.

–  Ты завтракала со своей тетушкой? Дай угадаю, у родителей нет на тебя времени?

– Уверена, что мама сделала бы это для меня. Но для нее это отчасти трудная задача, она ведь мертва и все такое.

Ответный удар. Тори даже не моргнула.

– Так что ты сделала, чтобы заслужить поездку, Хлоя? Твоя награда за помощь в избавлении от Лиз?

– Она не… – начала Рей.

– И ты ее не лучше, Рэйчел. Не успела кровать Лиз остыть, а ты уже переехала жить к новой подружке. Так, Хлоя, что насчет особого отношения?

– Оно не особое, – сказала Рей.