– Ты уже мне это говорила. И говорила. И говорила.

– Недостаточно часто, раз ты ничего не предпринимаешь. Не пытаешься поправиться.

– Я стараюсь, – голос Тори превратился в вопль отчаяния.

– Это все твой отец виноват — он тебя испортил. Ты ни за что никогда не боролась в своей жизни. Никогда не знала, что значит хотеть что-либо.

– Мама, я стараюсь…

– Ты не знаешь, что такое стараться.

От яда в голосе ее матери у меня по коже побежали мурашки.

– Ты испорчена, ленива и эгоистична, и тебя не волнует, насколько сильно ты меня ранишь, заставляя выглядеть как паршивая мать, вредя моей профессиональной репутации...

Единственным ответом Тори было душераздирающее рыдание. Я подтянула колени к себе и обняла их.

– Не волнуйся о Хлое Сандерс, – голос ее матери превратился в шипение. – Она отсюда не выйдет так быстро, как думает. Волнуйся о Виктории Энрайт и обо мне. Заставь меня гордиться тобой, Тори. Это – все, что я прошу.

– Я стараюсь… – она остановилась. – Я буду.

– Не обращай внимания на Хлою Сандерс и не обращай внимания на Саймона Бея. Они не стоят твоего внимания.

– Но Саймон…

– Ты меня слышала? Я не хочу, чтобы ты крутилась около этого мальчика. Он – проблема, он и его брат. Если я просто услышу, что вы были вместе, он уйдет. Я переведу его.

* * *

Жизненный опыт. Я могла выступать в его поддержку, поклясться расширять горизонты, но я все еще ограничена событиями в пределах своей жизни.

Как человек может понять опыт, который находится за пределами его собственного? Можно увидеть это, почувствовать, представить, на что похоже жить так, но это не отличается от наблюдения за киноэкраном и слов "Слава Богу, что это не я".

После слов матери Тори я поклялась никогда больше не поливать грязью тетю Лорен. Мне повезло иметь "родителя", самой большой ошибкой которого было то, что она заботилась обо мне слишком много. Даже когда она была разочарована во мне, она встала на мою защиту. Обвинить меня в том, что я ее смущаю, никогда не приходило на ум моей тете.

Обозвать меня ленивой за то, что я не достаточно стараюсь? Угрожая отослать понравившегося мне мальчика?

Я задрожала.

Тори пыталась поправиться. Рей назвала ее королевой таблеток. Теперь я могу понять почему. Я могу лишь попробовать представить, на что похожа жизнь Тори, но даже моего воображения не хватает.

Как родитель мог обвинить своего ребенка в том, что он не справился с психическим заболеванием? Это же не похоже на принуждение ленящегося студента получить удовлетворительную отметку. Это как узнать и обвинить кого-то в заболевании, не пытаясь понять, как все так вышло. Независимо от того, что у Тори за "состояние", оно походило на шизофрению — не ее ошибка и не совсем в пределах ее контроля.

Тори пропустила дневные уроки, что неудивительно. Правило о запрете изоляции в своей комнате, очевидно, к ней не относилось, может быть, из-за ее заболевания или из-за положения ее матери. На перемене я проскользнула наверх, чтобы найти ее. Она была в своей спальне, закрытая дверь с трудом приглушала ее рыдания.

Я стояла в коридоре, слышала ее всхлипы и очень хотела хоть что-то сделать.

Будь это кино, я бы вошла туда, успокоила ее и, возможно, даже стала бы ее другом. Я видела это на экране дюжину раз. Но вот опять, в реальной жизни все по-другому, это что-то, что я не смогу действительно понять и прочувствовать, пока я стою здесь, с внешней стороны двери.

Тори ненавидела меня.

От этой мысли у меня заболел живот. Меня прежде никогда не ненавидели. Я была из тех детей, если спросить о которых у других, что они думали обо мне, они ответили бы: «Хлоя? Она хорошая, я думаю».