Вся эта неправдоподобная неделя состояла из поездок во взятой напрокат «изотте» по самым роскошным магазинам, посещаемым только кинозвездами, покупок мехов, вечерних платьев, спортивных костюмов, драгоценностей, посещений шикарных клубов и ресторанов, таких, как «Коричневая шляпа», «Клевер», «Беверли-Уилшир», походов на премьеры, покуда Керри не начала мучить совесть.

— Мы тратим слишком много денег? — спросила она у Бо.

— Там, откуда они поступают, их более чем достаточно, малышка.

— Это чудесный сон! Прямо волшебная сказка! Чем больше ты тратишь денег, тем больше их получаешь. Ну, может быть, не совсем так… Эллери, я говорила вам, что получила известия от Уолтера Руэлла? Он вернулся домой в Огайо и чертовски этому рад. Бедняжка…

— Керри, я получил три телеграммы от Гуссенса. — О четвертой телеграмме, от Эллери, Бо не упомянул. — Он не понимает, что нас здесь удерживает. Я пытался объяснить…

— О, дорогой, так скоро уезжать!

— И не называйте меня «дорогой»!

— Почему? — Керри была удивлена.

— Это скверная привычка для девушки, которая обещала не связываться с мужчинами, — пробормотал Бо.

— Но, Эллери, я ведь не говорю «дорогой» ни одному мужчине, кроме вас. А вы ведь не притянете меня к суду за нарушение обещания, не так ли? — Керри рассмеялась.

— А почему вы выбрали для этого меня? — сердито осведомился Бо.

— Потому что вы мой самый дорогой… — Внезапно Керри умолкла. После паузы она заговорила сдавленным голосом, не глядя на Бо: — Хорошо, Эллери. Мы уедем, когда вы скажете.

После этого Керри стала необычно тихой. Улыбка исчезла, лицо заострилось и стало серьезным. Бо не беспокоил ее. Он купил билеты, договорился насчет багажа, взял из банковского сейфа документы, удостоверяющие личность Керри, повидал управляющего банком и телеграфировал Гуссенсу.

Оставалось ждать следующего дня — дня прощания Керри с Голливудом.

Но пока Бо занимался приготовлениями к отъезду, Керри закрылась в одной из комнат и отказывалась выходить даже к Вай.

— Не могу ее понять, — обеспокоенно сказала Вай в тот последний вечер, обращаясь к Бо. — Она говорит, что все в порядке, но…

— Возможно, это похмелье.

— Думаю, это мысли об отъезде. В конце концов, в Голливуде похоронена ее мать, здесь находится единственный дом, который у нее когда-либо был, а теперь она смотрит в лицо совсем новому миру… Очевидно, причина в этом.

— Может быть.

— Почему бы вам не повести ее на прогулку или еще куда-нибудь? Она весь день сидит взаперти.

— Я не думаю… — покраснев, начал Бо.

Но Вай уже пошла в комнату Керри и оставалась там очень долго, пока Бо беспокойно бродил взад-вперед перед дверью. Наконец Керри вышла, одетая по голливудской моде в черные брюки, длинное пальто и без шляпы, довольно кисло улыбнулась и осведомилась:

— Хотите повести меня на прогулку, мистер?

— О'кей, — ответил Бо.

Они молча прошли до угла и свернули на Голливудский бульвар. На перекрестке с Вайн-стрит они остановились, глядя на транспортный водоворот.

— Здесь, как всегда, кипит жизнь, — промолвила Керри. — Я… мне нелегко отсюда уезжать.

— Понимаю, — кивнул Бо.

Они углубились в лес неоновых вывесок.

— Приятный вечер, — заметил Бо немного погодя.

— В самом деле, — согласилась Керри.