— Вряд ли нам повезет два раза подряд, но… фиг с ним. Кто надеется жить вечно? Пошли.

В фойе метро стояли трое патрульных. Неказистые, в слишком коротких бронежилетах, они даже не достали оружие и, когда Бателли ворвался на станцию, только и смогли что беззвучно разевать рты в немом крике. Боевик без труда скосил всех троих одной очередью. Двое остались лежать на мраморном полу, третий скатился по короткому эскалатору. Ничего сложного. Бателли высунулся в дверь. Сделал он это как раз в ту секунду, когда Улет падал на каменные плиты с пулевой дырой, зияющей на месте правого глаза. Бателли ни на секунду не усомнился, что партнер мертв. Будь на месте Улета Корсак, возможно, боевик и попытался бы вытащить его, но сейчас… нет.

Бателли развернулся и побежал к эскалатору. Внизу, в холле, было пусто. Только у турникетов бестолково суетились двое совсем молодых пацанов в форме курсантов. Для Бателли не составило труда подстрелить обоих. Он даже не стал их убивать. Просто прострелил ноги. В фойе загрохотали чьи-то шаги. Бателли промчался через турникет и побежал вниз по неподвижным ступеням эскалатора. Он одолел, должно быть, уже половину невероятно длинной лестницы, когда наверху появились двое в штатском. Одного боевик сразу узнал. Высокий, похожий на молодого Бельмондо, тот был в числе первых появившихся «волков». «Жаль, что не пристрелил настырного малого еще в сквере», — подумал Бателли, торопливо оборачиваясь и нажимая на курок автомата. «АКМС» забился у него в руках, выплевывая смертоносные градины. Оба оперативника отпрянули, а боевик, опустошив обойму, швырнул автомат на ступеньки и снова побежал вниз. На ходу он достал из кармана пистолет, вложил в магазин последнюю полную обойму.

— Стой! — закричал один из оперативников, вновь появляясь на эскалаторе. — Стой, стрелять буду!

— Ага, уже стою, — бормотнул себе под нос Бателли, ускоряя шаг.

Он понимал, что в узком, спускающемся под землю тоннеле «волки» стрелять не отважатся. Слишком уж велика вероятность промаха. Значит, пуля уйдет вниз, а там полным-полно народу. Не дай Бог, срикошетит, зацепит кого-нибудь. В этом и заключался его шанс на спасение.

Милиционеров боевик заметил издалека. Они стояли у железного ограждения, терпеливо объясняя возмущенным пассажирам, что, мол, выход временно закрыт, но, мол, скоро откроется. Через часик, должно быть. Да нет, никакой не теракт, просто технические неполадки. Все нормально.

Бателли поднял пистолет и дважды нажал на курок. Выстрелы услышали все. Поначалу толпа застыла, омертвев в растерянности, не понимая, не зная, как реагировать. И тогда боевик, выпучив глаза, завопил истерично:

— А ну, лежать, падлы! На пол! Мордами вниз! Всех перестреляю! Быстро на пол!!!

Народ вдруг всколыхнулся могучей волной и подался назад. Истошный визг взметнулся под потолок и рассыпался на миллион осколков. Люди попытались бежать, но было их слишком много. Обезумевшие от ужаса дамы, расчищая себе путь к бегству, царапали стоящим рядом физиономии, мужчины же галантно, по-джентльменски, отпихивали дам локтями. Трое патрульных без дальнейших пререканий и уговоров упали на пол, как и предлагалось, «мордами вниз». Им, понятное дело, тоже умирать не хотелось.

Бателли одним прыжком преодолел заграждение и шарахнулся вправо, за колонны. На платформе стоял состав. Двери его были открыты, а пассажиры заинтересованно вытягивались в струночку, пытаясь разглядеть, что же это за шум такой на станции-то? Боевик не полез в вагон. Ведь именно этого от него и ожидали. Не сбавляя хода, он пронесся по платформе, засовывая на бегу пистолет в карман плаща, миновал несколько пролетов и шмыгнул между колонн, ввинчиваясь в толпу. Тут не бежали, гудели, обсуждая происходящее, и тоже вставали на цыпочки.