— Thanks, Bo-oris.

Стоявший в дверях швейцар почтительно распахнул входную дверь.

Пройдя через фойе, процессия остановилась у конторки портье. Изящная девушка в темном пиджаке дежурно улыбнулась гостю:

— How do you do!

— How do you do, miss. You must have recerved for me. — Седоголовый тоже улыбнулся и выложил на стойку паспорт.

Девушка взяла темно-зеленую книжицу, прочла фамилию, сверилась с записью в книге.

— Sure, mr. Void. Apartment 217. — Портье положила на стойку ключи от номера.

— Thanks.

— How long are you going to stay here?

— At most twenty four hours. I have an affairs here.

— I see. Thank you, mr. Void.

— Not it all. — Седоголовый кивнул и поинтересовался: — I hope, I wonʼt hear in that apartment the noise, that the builders do.

— Itʼs a restoration, — ответила девушка. — Thereʼs no any noise.

— Good.

Парень в пурпурной униформе, подхватив ключ и чемодан, заспешил к лифту. Красавец направился следом. Замыкали процессию охранники. На втором этаже коридорный открыл дверь нужного номера, затем торопливо пробежался по комнатам, зажигая свет, открывая и закрывая занавески. Распахнул дверь в ванную, пояснив на всякий случай:

— Bathroom.

Красавец оценил знак внимания очередной убойной улыбкой:

— Thanks.

Десятидолларовая купюра перекочевала из его ладони в ладонь служащего. Тот тоже расплылся и, бормотнув: «Have a good rest», исчез за дверью.

Оставшись в обществе охранников, красавец на чистейшем русском языке сказал:

— Кретины, прости Господи.

Положив чемодан на кровать, размерами напоминавшую боксерский ринг, он щелкнул замками и откинул крышку. Вместо рубашек, пиджаков, брюк, галстуков и белья внутри оказались узлы автоматической винтовки «энфилд», модели «IW». Охранники доставали из-под пиджаков пистолеты-пулеметы «Jati-Matik», крепили лазерные целеуказатели, снаряжали магазины, приводя оружие в боевую готовность. Красавец скинул пальто, пиджак, закатал рукава рубашки и принялся собирать винтовку. Закончив сборку, он навинтил на ствол глушитель, вставил магазин и передернул затвор. Положив «энфилд» на стол, мужчина погасил в комнате свет, подошел к окну и, отдернув штору, осмотрел переулок.

— Отличный вечерок сегодня, — спокойно сказал он и добавил, словно убеждая кого-то: — Превосходный вечерок.

Гектор приходил в себя постепенно, словно выныривал из глубины холодной черной реки. Сперва появилась боль в разбитом затылке, затем заныли стянутые веревкой запястья, потом он начал различать свет. Под веками плавали красные пятна. Хотелось зажмуриться и закричать. Свет становился все ярче и ярче. Он выжигал глаза. По щекам Гектора сами собой потекли слезы.

— Наконец-то, — сказал раскатистый басовитый голос где-то рядом. — По-моему, он пришел в себя.

Гектор сообразил вдруг: голос-то у человека вполне обычный. Это у него плывет в ушах.

— Гектор, открой глаза. Мы знаем, что ты очнулся, — сказал второй.

Это был Валька. Его Гектор узнал. А узнав, открыл глаза. Чего было таиться? Все равно рано или поздно ему пришлось бы это сделать. Хотя, ей-Богу, иногда жаль, что он уже не ребенок и не может переждать неприятности, накрывшись с головой одеялом.

Он сидел на полу у стены. Судя по размерам комнаты, обстановке и тишине за окном, это был загородный дом. Цветы на окнах. Полосатые, совершенно не идущие к обстановке домотканые половики у дверей.