— Вас вызывают на переговорный пункт, — сообщил он, — междугородный звонок из Нью-Йорка. Абонент ждет, вы будете разговаривать?

“Хоскинс”, — подумал Пендрейк, хотя не мог представить, что тому могло понадобиться в Нью-Йорке. Первые же звуки странного голоса в трубке заставили его вздрогнуть.

— Мистер Пендрейк, — сказал голос, — у нас есть все основания полагать, что вы по-прежнему привязаны к вашей жене. Будет очень неприятно, если в результате вашего вмешательства в дела, которые вас не касаются, с ней что-нибудь произойдет. Будьте осмотрительней.

В трубке раздался щелчок. Короткий резкий звук продолжал реверберировать у него в мозгу, когда несколькими минутами позже он, ничего не видя перед собой, шел по аллее. Единственное, что Пендрейк сознавал совершенно четко, — расследование закрыто.

Дни тянулись. В который раз Пендрейк думал о том, что именно двигатель вывел его из длительного оцепенения. И что он бросился на поиски с таким рвением. именно потому, что каким-то десятым чувством понял, что, кроме двигателя, у него в жизни не осталось ничего. Теперь было еще хуже. Он попытался вернуться к прежнему прозябанию. И не смог. Почти бездумные поездки верхом на Денди, которые когда-то продолжались с рассвета до заката, закончились на второй день в десять утра и больше не возобновлялись. Не то чтобы он больше не хотел ездить верхом. Просто жизнь оказалась чем-то большим, чем идеал бездельника. Трехлетняя спячка закончилась. На пятый день от Хоскинса пришла телеграмма:

В ЧЕМ ДЕЛО ВПР Я ЖДУ ТВОЕГО ОТВЕТА ТЧК НЕД

С тяжелым чувством Пендрейк разорвал телеграмму в клочья. Он решил послать ответ, но все еще раздумывал над его формулировкой, когда двумя днями позже пришло письмо.

“…Не могу понять твое молчание. Я заинтересовал комиссара Блейкла, и мне уже начали названивать ребята из технической службы. Еще неделя, и я буду выглядеть круглым идиотом. Ты же приобрел камеру — я навел справки в магазине. Ты должен был сделать снимки, ради всего святого, дай мне знать…”

На что Пендрейк ответил:

“Я выхожу из игры. Мне очень жаль, что я втянул тебя в эту историю, но возникшие обстоятельства полностью меняют мои взгляды на существо дела. Извини, я не могу раскрыть, в чем они заключаются”.

“Не могу раскрыть, в чем они заключаются” могло быть и правдой, но высказываться таким образом было неблагоразумно. Эти офицеры из действующих ВВС (в свое время он был таким же) до сих пор не усвоили факт, что мирное время коренным образом отличается от войны. Угроза Элеоноре их обеспокоит; ее увечье или смерть будут зафиксированы в списке потерь такого мизерного масштаба, что его даже рассматривать никто не будет. Конечно же, будут приняты все меры предосторожности. Пошли они все к чертям собачьим.

На третий день после отправки письма Пендрейк увидел в окно, что к коттеджу подкатило такси, из которого выбрались Хоскинс и незнакомый бородатый гигант. Пендрейк впустил их внутрь, спокойно перенес представление великому Блейклу и холодно выслушал град вопросов своего друга. Уже через десять минут Хоскинс раскалился добела.

— Ничего не понимаю, — бушевал он. — Ты сделал снимки, не так ли?

Ответа не последовало.

— Они получились?

Молчание.

— Что ты узнал такого, что изменило твои планы? Ты получил дополнительную информацию о том, кто стоит за этой историей?

Пендрейк с болью подумал, что ему надо было откровенно соврать в своем письме, а не делать глупые компромиссные заявления. То, что он сообщил, только возбудило любопытство и послужило причиной напористости этого допроса.