Толпа перед частоколом росла, пока не собралось около двухсот мужчин и почти трех сотен женщин. Большинство немецких девушек были довольно привлекательными. Без сомнения можно было утверждать, что эта банда с Дикого Запада собрала здесь редкую коллекцию хорошеньких женщин. Все будут из кожи лезть в игре, где присуждаются такие призы. План Большого Олуха должен быть действительно хорошим, чтобы снять напряжение и дать каждому из присутствующих почувствовать себя в безопасности.

У входа за частокол толпа всколыхнулась. Огромные ворота открылись, и через мгновение из них, переваливаясь, вышел неандерталец. Получеловек взобрался на невысокую платформу и посмотрел по сторонам. Его взгляд остановился на Пендрейке. Он показал пальцем и проревел:

— Эй, Пендрейк!

Это, должно быть, был сигнал. Сзади раздался крик Элеоноры:

— Джим, берегись!

В следующую секунду что-то тяжелое ударило его по голове и он почувствовал, что падает.

Темнота.

Первое, что увидел Пендрейк, придя в себя, было встревоженное лицо Девлина. Его союзник был мрачен.

— Мы вели себя как идиоты, — сказал он. — Он схватил твою жену, она сейчас у него за частоколом. Я думаю, он понял, что если начнется восстание, то его возглавишь ты, и если он сможет остановить тебя, то он сможет остановить и всех нас. — И добавил, стыдясь собственных слов: — Быть может, он прав.

Пендрейк со стоном сел. Потом он встал на ноги, и его охватила ярость. Он резко спросил:

— Сколько времени требуется, чтобы начать атаку? Девлин достал свисток.

— Я подую в него дважды, — сказал он, — и через пять минут заварится каша.

— Понятно. — Пендрейк быстро восстанавливал силы. Его глаза сузились в задумчивости, потом он произнес: — Как только я окажусь внутри частокола, дуй в свой свисток.

Девлин сглотнул, его щеки слегка побледнели.

— Похоже, началось, — пробормотал он. Из внутреннего кармана он достал нож. — Вот, возьми.

Пендрейк сунул оружие в карман.

Девлину пришла в голову еще одна мысль.

— Как ты собираешься проникнуть внутрь? — спросил он.

— Пусть тебя это не волнует, — бросил через плечо Пендрейк.

Подойдя к страже, Пендрейк произнес:

— Передайте Большому Олуху, что я готов поговорить с ним о деле.

Большой Олух выкарабкался, улыбаясь, из дверей дома за частоколом.

— Я вижу, тебе не чужд здравый смысл, — произнес он голосом, перешедшим в хрип.

Нож, брошенный Пендрейком, вошел на все семь дюймов в его огромную грудь.

Он вырвал окровавленный клинок из своей плоти и, скорчив гримасу, швырнул его на землю.

— За это тебя бросят в яму к твари! — проревел он. — Я только свяжу тебя и…

Он двинулся вперед, и холодок пробежал по спине Пендрейка. Голова чудовища была низко наклонена, огромные руки были разведены широко в стороны. Исполинская мощь сквозила в каждом его движении. Глядя на приближающегося к нему монстра, Пендрейк был внезапно ошеломлен мыслью, что ни один человек, рожденный за последние сто тысяч лет, не обладал силой, достаточной для того, чтобы одержать верх над этим волосатым титаническим хищником.

Пендрейк стал осторожно отходить назад. Его первоначальный ужас перед надвигающимся на него мускулистым колоссом прошел. Нервы звенели в ожидании благоприятного момента для атаки. Не стыдясь своего отступления и в то же время осознавая необходимость поторопиться, он ждал того мгновения, когда Девлин и его люди нанесут удар — быть может, это на секунду отвлечет внимание неандертальца.