— Нет, я отказываюсь, — поспешно сказала Сашка.

— Замолчи. Ты еще не знаешь, от чего ты отказываешься, — прошипел Илья, впиваясь ногтями в Сашкино запястье. — Натанушка, нам надо подумать…

— Нет, нет, не спешите. Старый Натан — не тать и не насильник. Я готов подождать, пока вам наскучит ваша игрушка и вы сами подарите мне чашу.

— Этого не будет! — в запальчивости выкрикнула Сашка.

Чтобы немного успокоить Сашку и Илью, Натан пригласил будущую «звездную пару» в ночной закрытый клуб «Транс», самый модный среди специфических мест увеселений.

В уютном, обитом красным бархатом зале подсвечивали тусклые оранжевые фонарики. Между канканом и номерами варьете трое проголодавшихся «заговорщиков» уминали салаты и запивали винами из личной коллекции хозяина клуба. Илья потратил немало сил и терпения, чтобы его невеста не выглядела «дворняжкой» в местах, подобных «Трансу», но назло своему наставнику Сашка спокойно запивала кальмаров красным вином и «забывала» сбрызнуть устрицы лимонным соком.

На эстраде качал перьями, трещал веерами, шелестел плюмажами, скрипел резиной и клепаной кожей потный кордебалет. Солировали почти полностью раздетые «дивы». По уверениям Натана, все они были трансвеститами. На дерзкие тела танцовщиц и стриптизерш Сашка всегда пыталась смотреть глазами Ильи и находила это зрелище излишне возбуждающим. Сердце ее заходилось от первобытной ревности. Узнав, что фантастически красивые дамы на сцене вовсе не женщины, Сашка успокоилась и перестала ревниво шпионить за Ильей.

К полуночи воздух в «Трансе» раскалился. Лед мгновенно плавился в бокалах, все вина казались отвратительно теплыми, а закуски зеленели и портились еще в руках официантов. Натан ослабил галстук, прикрыл веки от нестерпимого сияния нагих тел на сцене. Разгоряченный Илья нашел и незаметно погладил Сашкино колено.

Сцена надолго опустела. Среди завсегдатаев «Транса» волнами прокатывалась истерика. Ожидалось явление некой «звезды».

Наконец имя было объявлено:

— Хельга!

Зазвенели ледяные аккорды Сен-Санса, сверху на сцену пролился одинокий голубой луч. В потоке света среди вспыхивающих пылинок плыла танцовщица. Холодное, недосягаемое видение балансировало на кончиках атласных пуантов, густая фата скрывала лицо, свадебное платье по-зимнему искрилось. Не открывая лица, снежная королева уплыла во мрак. Когда мертвенный голубой луч вновь нащупал танцовщицу, Хельга уже освободилась от чопорного белого платья. Ее плечи и гибкие руки сияли, осыпанные зеркальной пыльцой. На голове колыхались белоснежные перья. На груди рдел рубиновый страз. Танец «умирающего лебедя» оказался чередой балетных па и медленных ленивых кружений. Сашка невольно вздрогнула, глядя в холеное, развратное, гибельное лицо Хельги.

Илья перестал жевать, так и сидел с полным ртом, в его глазах танцевали голубые призраки. Сашка понимала, что и с нею происходит неладное. Болезненная истома и звериное возбуждение разбирали ее изнутри, словно ее минутным испугом воспользовались демоны тайного блуда.

Умирающий Сен-Санс сменился рокотом волн. Хельга вздрогнула и забилась в конвульсиях, как если бы боль и предчувствие смерти пронзили ее насквозь. Резким движением она сбросила маленькую, унизанную жемчугом шапочку-тюрбан с пышными белыми перьями. Под шапочкой оказалась колючая мальчишеская стрижка. Волосы у Хельги были серебристо-белые, синие в свете прожекторов. Музыка понеслась визгливым рваным рокотом, и Хельга задергалась в неистовом танце. В зале поднялся свист и гвалт. Завсегдатаи вскакивали с мест. Неудержимая скотская похоть текла со сцены в зал вместе с клубами адской серы и запахом нагретых духов. Тело Хельги играло в сполохах света, струилось тренированными мышцами, билось под музыку бездны и прилюдно обнажало паскудную правду, звериное естество, лишь слегка прикрытое человечьей маской.