Каким бы компетентным убийцей не был мужчина, его желудок закатывал истерики при виде всевозможного медицинского оборудования, подобный контраст должен бы удивлять… но в настоящий момент, ему было плевать.

Воистину, настрой Эссейла был далек от неуместной веселости. Он был против того, чтобы его везли в это помещение Братства ради лечения. Чего он хотел — так это вернуться в свой дом на берегу Гудзона и унять зуд, который уже превращался в рев.

— Когда вы закончите? — требовательно спросил он.

— Потом я сделаю рентген твоего плеча.

— Нет необходимости.

— Где ты получал степень в медицине?

Эссейл выругался и откинулся на кушетку. Медицинская лампа над ним, с ее яркими огнями и штативом микроскопа, словно сошла из научно-фантастического фильма. И когда он закрыл глаза, было сложно не вспомнить о его Марисоль и случае, когда он привез ее сюда прямо после того, как вызволил из лап Бенлуи… они миновали ряд навороченных ворот, заехали в подземные гаражи, вошли в это навороченное отделение.

Он попытался направить мысли в другое русло. Потому что пункт назначения конкретно этой мысли был слишком болезненным.

— Я должен уйти до рассвета, — выпалил он. — И я хочу, чтобы нам вернули оружие, телефоны и другие личные вещи.

Доктор не отвечал, пока не сделал последний стежок и не завязал нить маленьким узлом на лодыжке Эссейла.

— Попросишь своих парней выйти на минуту?

— Зачем?

Эрик вмешался в разговор:

— Зэйдист хочет, чтобы мы ждали здесь. И я не намерен спорить с Братом, принимая во внимание отсутствие оружия и желание сохранить голову на плечах.

Док выпрямился на своем стуле, и впервые Эссейл смог прочитать нашивку на белом халате: Доктор Мануэль Манелло, Глава Хирургического Отделения. Под черной надписью курсивом располагался крест и название медицинского учреждения.

— Братья привезли тебя сюда только на эту ночь? — спросил Эссейл. — Такое разве возможно?

Доктор Манелло опустил взгляд на нашивку.

— Старый халат. Привычки живучи.

Когда человек встретил его взгляд, Эссейл нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты согласен, чтобы я говорил открыто перед этими двумя?

— Они — моя кровь.

— Это значит «да»?

— Вы, люди, такие странные.

— А ты мог бы убрать превосходство из своего тона, придурок. Я женат на женщине твоего вида, ясно? И прости меня, но я решил, что тебе не захочется обсуждать свою наркозависимость при посторонних… и неважно, родственники они тебе или нет.

Эссейл раскрыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Не понимаю, о чем ты.

— О, да неужели? — Мужчина с треском стянул голубые перчатки и уперся локтями в колени, подаваясь вперед. — Ты ерзаешь на моем столе, как уж на сковородке. Тебя бросает в пот, и боль тут не причем. Твои зрачки расширены. И я более чем уверен, что когда ты вернешь свое пальто, то первым же делом отпросишься в уборную, чтобы употребить остатки кокаина в склянке, которую я изъял из нагрудного кармана. Ну как я тебе? Верно прочитал твои мысли? Или будешь отнекиваться?

— У меня нет проблем с наркотиками.

— Да-да. Ну, разумеется.

Когда мужчина поднялся на ноги, Эссейл принял максимально равнодушный вид… старательно избегая смотреть на кузенов: и так хватало их взглядов, которые он чувствовал на себе, спасибо великодушное.

Ну, хотя бы ни один из них не стал высказываться.

— Слушай, это не мое собачье дело… — Доктор Манелло подошел к рабочему столу, на котором стоял компьютер, ручки и блокнот.