— Это плохо, — грустно вздохнула Лёка. — Мне бы хотелось, чтобы меня просто любили. Человеку, которому завидуют, плохо и страшно жить…

— Ну, не так все ужасно! — попыталась утешить ее Вика. — Хотя я тебя понимаю. Зависть действительно отвратительна, а грешат ею многие. Люди слабы… И тебе придется с этим жить, приняв зависть как данность, как нечто непреложное.

— Зависть — как данность? Чушь… — пробормотала Лёка.

Вика вздохнула и кивнула.

— Что же делать? Таланту завидуют всегда! И всегда стараются его остановить, — оболгать, унизить. Если ты собираешься добиваться больших успехов на сцене, тогда должна быть готова выдержать борьбу с посредственностью, завистью и клеветой. И местью. К сожалению…

— Будь готов, всегда готов… — пробурчала Лёка и спросила: — Витка, а ты правда думаешь, что я талант?

И затаила дыхание в ожидании ответа. Ей почему-то требовалось знать именно мнение подруги, именно оно было для нее самым важным. Она ценила взгляды лишь близких ей людей — Вики, матери, Кирилла… На мнение остальных ей было наплевать.

Вика засмеялась:

— Представь себе, думаю! Даже уверена в этом! Хотя признаюсь тебе честно, раз уж у нас с тобой зашел такой искренний разговор… Когда ты впервые рассказала мне о своем пении и желании петь профессионально, я тебе не слишком поверила. Подумала: ну вот, очередная претендентка на овации и шумиху! Но потом… Потом ты запела… И тогда ты совершенно изменилась, стала другой — строже, старше, мудрее… И в твоем голосе звучало столько подлинного страдания, настоящего сопереживания к тем, кто ожил в твоей песне… Я поневоле заслушалась…

Лёка выслушала ее, почти не дыша. Мать моя женщина…

— Витка… Ты не представляешь, как это приятно — слышать о себе такое… А поверить в это мне все равно трудно…

— Ничего, поверишь! — заверила Вика. — Только знаешь… Когда ты действительно в это поверишь, тогда и может случиться беда…

— Беда?! — вытаращила глаза Лёка. — Какая еще беда?! Мне уже достаточно всяких несчастий, просто выше крыши! А ты мне еще их сулишь! Что за беда, говори!

— Ну, обычная такая, — вздохнула Вика. — Самая обыкновенная… Называется «звездная болезнь». Она неизлечима, увы…

— Да ладно! — фыркнула Лёка. — Мне до нее еще очень далеко!

— Не так уж и далеко! — мудро заметила Вика и пристально оглядела свою рыженькую сероглазую подружку.

Редкое сочетание… Просто редчайшее… Хотя его теперь никто не видел — Лёка продолжала краситься в блондинку и морочить голову своим лопоухим музыкантам.

Несколько месяцев назад Кирилл позвонил ей в восемь утра:

— Ты знаешь, я проснулся и понял, что не могу жить без твоих серых глаз…

И ничего, живет…

Звонить ему Лёка даже боялась и умышленно тянула время. Но делать это бесконечно нельзя.

— Кир, ты как без меня? — спросила она, наконец.

Мобильник подрагивал в ледяной ладошке.

— Нормально, — отозвался Кирилл. — И ты, насколько я в курсе, тоже в полном порядке. Мы оба молодцы! — Он чуточку замялся. — Я, правда, болею…

— Болеешь? — встревожилась Лёка. — Это совершенно на тебя не похоже… Тогда я приеду! А что с тобой?

— Нет, не приезжай, — отказался Кирилл.