– Но неизбежные жертвы с обеих сторон? В таких боях всегда погибают лучшие.

– Они действительно жертвуют своей жизнью, и цена такой жертвы высока. Если бы не было войны, кто стал бы ценить мир? Если бы не было зла, кто стал бы сражаться за добро?

– Но разве это не ставит под угрозу главные принципы, на которых построено наше общество? Вы можете предотвратить нарушение законов, но не делаете этого. Разве от этого вы не становитесь соучастником преступления?

– Я бы сказал, что речь идет не о соучастии, а об ответственности. Да, я принимаю на себя ответственность за все беззакония, которые творятся на планетах. И знаешь почему? Я видел последнюю войну на Земле – войну с Желтым Союзом. И я готов расстаться с жизнью и честью, лишь бы что‑то подобное не повторилось. Столкновения на только что открытых планетах – это локальные конфликты, но война всех против всех – этого мы должны избежать любой ценой.

Йонас молчал, глядя на стену, где по‑прежнему сменялись картины других миров – то виды планет, принадлежащих ближайшим звездным системам, то снимки, сделанные в других рукавах галактики с помощью тахионных телескопов. Так далеко люди еще не забирались, но они были готовы к новой экспансии – зонды проводили телеметрию, на верфях закладывались гигантские межзвездные корабли, человечество продолжало поиск иных миров, иных форм жизни, иного разума. И Йонас очень хорошо мог представить себе, что за этим последует: исследования, разработка местных ресурсов, затем терраформирование. Планеты будут заселены земными бактериями, простейшими, грибами, насекомыми, затем высшими растениями и животными. Новые плодородные пашни, новые сады, новые луга, на которых будут пастись стада, новые колонии, новые рынки…

– Значит, процесс разрушения остановить невозможно? – тихо сказал Йонас.

– Нам пришлось бы вернуться в самое начало, – отозвался Эдвардсон. – Нам пришлось бы изменить саму суть человека, а это едва ли разумно. Экспансия – древнейший способ выживания, придуманный человечеством, и вся наша цивилизация, вся наша культура нацелены на экспансию. Все, что составляет нашу историю: все войны, революции, великие открытия – все совершалось ради захвата новых земель. Однако к 2000 году практически вся Земля была освоена и превратилась в темницу для человечества. Но даже крысы способны выбраться из клетки, а уж люди – тем более. Вся наша промышленность и наука работают на то, чтобы любой ценой вырваться в космическое пространство. Да, при этом часто гибнет природа, но зато наша культура обогащается. Возможно, ты скажешь, что замена неравноценна, но это единственное утешение, которое на дано. Мир еще велик, и мы многое узнаем и поймем, путешествуя по нему.

Экран показывал снимки далеких галактик – облаков, состоящих из несчетного множества миров.

– Я сам видел множество чудес, – продолжал Эдвардсон. – И я хорошо понимаю, что защищают те, кто пытается бороться с нами. Я знаю, что они – хорошие люди, возможно лучшие из всех, самые здравомыслящие, самые совестливые. Они очень нужны нам, только они могут вовремя схватить нас за руку, вовремя напомнить, что человек – не пуп Вселенной.

Он снова коснулся сенсора, голографическая стена потухла, и в комнате загорелись обычные лампы.

– Мне показалось, у тебя были какие‑то личные проблемы, – сказал старик. – Чем я могу тебе помочь?

Йонас коротко рассказал о том, что случилось с ним за последние дни. О том, что предлагали ему Лами и Серже. Эдвардсон негромко рассмеялся.

– У меня хорошие сотрудники, – сказал он, – но они не понимают глобальных связей и не умеют вникать в мелочи. Они затвердили общие принципы, но не знают, что иногда нужно действовать вопреки принципам.