— Она плохо перенесла дорогу и сейчас не в лучшей форме, — добавил он, словно оправдываясь, — но по-прежнему необычайно хороша собой.

Моника сжала руки: это походило на откровенную издевку — так расхваливать одну женщину в присутствии другой.

— Так же хороша, как Кристина Хорни? — с невинным видом спросила она.

Энтони вдруг от души рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.

— Нет, что вы! Гораздо лучше. — Он свернул с основного шоссе на боковую песчаную колею и сбросил скорость. — Почти приехали. Вам, наверное, знакомы эти места.

Моника только теперь огляделась и почувствовала болезненный укол в сердце — до «Звезды любви» отсюда было не больше двух километров. Перед ней возвышался поросший травой холм, сбоку виднелся небольшой домик из красного обожженного кирпича.

— Вот мое временное пристанище. — Энтони развел руками. — Здесь чудесно — много простора, отличный вид и нет соседей. — Он словно бы невзначай обнял Монику за плечи, поворачивая в другую сторону от дома. — Идемте к Изабелле, а потом позавтракаем.

Она молча подчинилась, хотя в душе нарастала боль. Он как будто нарочно делал все для того, чтобы вывести Монику из терпения, а ее покой и так нарушен. Но раз уж она согласилась на эту поездку, надо выдержать все до конца. Она не стала выворачиваться из-под руки Энтони: это даже интересно, как отреагирует его пассия, увидев их вдвоем.

Они вышли на большую лужайку, обнесенную по периметру невысокой оградой. В густой траве паслась лошадь — она настороженно подняла голову, большие карие глаза сверкнули. Моника огляделась по сторонам, но больше никого не заметила.

— Ну вот, знакомьтесь. — Энтони довольно невежливо подтолкнул ее вперед.

— Ваша шутка несколько затянулась.

Она уже собралась уходить, но тут лошадь медленно, словно нехотя приблизилась.

— Изабелла, детка, это мисс Брэдли.

Лошадь приблизилась к Монике, ее широкие ноздри раздувались. Та опасливо отодвинулась, все еще не веря своим глазам. Так вот кого она считала соперницей, вот из-за кого волновалась и мучилась!

— Нет, вы все-таки невыносимы! — Она сердито посмотрела на Энтони. — Я ведь всерьез решила, что вы с таким восторгом рассказывали мне о женщине.

— Ну что вы. С Изабеллой ни одна женщина не сравнится. — Он, прищурившись, взглянул на Монику. — Кроме, пожалуй...

Она ждала продолжения, но Энтони только загадочно усмехнулся. Он достал из кармана кусочек сахара и протянул на ладони лошади. Та, аккуратно взяв его крупными мягкими губами, благодарно потерлась мордой о плечо хозяина, недоверчиво косясь на его гостью.

— Надо быть осторожной, она очень ревнивая.

Моника так и не поняла, к кому обращался Энтони, к ней или к лошади, и предпочла этого не выяснять.

— А теперь идемте завтракать.

Изабелла проводила их взглядом, издала короткое недовольное ржание, привлекая внимание. И Энтони сказал Монике:

— Мне надо перекинуться с ней парой слов, хорошо? А вы спускайтесь к дому, там не заперто. Заодно и кофе сварите.

Возмущенная до глубины души, она отправилась обратно, думая о том, как ей теперь добраться до города. Внутри все кипело — здесь с ней ужасно обращаются, и она больше не намерена это терпеть. Если кто-нибудь узнает, что она в течение недели ревновала Энтони к его лошади, то просто засмеют.

Ей и самой было смешно, и рассердиться по-настоящему не получалось, как ни старалась Моника взвинтить себя. Ладно, ему удалось подшутить над ней, теперь ее ход. Но она совершенно не представляла, как могла бы уколоть Энтони, он казался абсолютно непробиваемым, словно был прочно защищен от внешнего мира стеной собственной насмешливости и несерьезного отношения к жизни.