— То, что нужно, — пробормотал молодой человек. — Даже если не смогу договориться о постое, заночую в какой-нибудь из этих хибар, а потом пойду дальше.

Вокруг, в радиусе пятидесяти километров было два перспективных варианта — правда, чуть менее подходящих чем Михайловка — не таких депрессивных и умирающих. Однако скитаться не пришлось. Всего через час Герман познакомился с одноногим ветераном афганцем, который без долгих разговоров разрешил ему поселиться в соседнем доме.

— Брательник у меня там жил, младший, — пояснил, как он представился, дядя Максим. — Помер год назад, нах, а жена с племянниками еще десять лет назад в город уехали. Буен был Лешка, когда выпимши, а не выпимши я его как раз те десять лет и не видел. Нах. Так что заселяйся да живи, мне не жалко. Да и денег особо не надо — только за электричество плати — вы, молодые, дохрена электричества тратите.

Сам дядя Максим тоже не гнушался выпивки и очень обрадовался появлению собутыльника, так что за следующую неделю Герман так и не побывал в арендованном доме. И только на восьмой день, когда проснулся, понял, что если так и продолжится, то никаких бандитов не потребуется. Помрет сам и без всякого насилия.

— Ну, отошел, значит, оттаял, нах. — Пожал плечами хозяин, когда Герман признался в своих опасениях. — Тогда идем, нах, покажу дом да с соседками познакомлю. Так хоть заскучаешь — поможешь старухам, нах. Я-то, сам видишь, только по мелочи. Забор там поправить, или вскопать чего — это пожалуйста, а вот ту же крышу подладить — тут уже не ко мне. С лестницами у меня беда, нах.

Так и повелось. Физический труд на свежем воздухе Германа неожиданно увлек, благо несмотря на офисную профессию, руки у парня росли из плеч. По утрам, как только оправился от тяжелого похмелья, бывший айтишник отправлялся на помощь очередной одинокой бабке. За работу парень получал ворох жизненного опыта старшего поколения и домашнюю кормежку, которая с непривычки казалась божественно вкусной. Тем более тут включилась конкуренция: каждая из бабок старалась переплюнуть соперницу. Вечером приходил дядя Максим, с которым они подолгу играли в третьих героев. Старику игра неожиданно зашла, он увлекся, да так, что и опытному Герману порой не удавалось выиграть. Правда, партию доигрывали редко — за разговорами забывали делать ходы.

По ночам смотрели на звезды. Удивительные звезды вдали от города. Яркие, крупные. Порой кажется, что даже разноцветные, как на фотографиях Хаббла. Иллюзия, конечно, с земли, да невооруженным взглядом такого не разглядеть. Но все равно, любоваться звездами было очень интересно. Вспоминалось детство, когда вот так же смотрел в небо на далекие мигающие огоньки и мечтал, что когда-нибудь к ним полетит.

— Что, парень, такой-то красоты в городе нет? — спрашивал дядя Максим. — Там своя красота, знаю. Суетная. Ты-то молодой еще, а мне она претит. Скучной кажется, нах.

Скучной жизнь в деревне Герману не казалась. Наоборот, неожиданно очень нравилась. Да, поначалу непривычно без телефона и интернета, но уже через пару дней он с удивлением заметил, что рука больше не тянется проверить сообщения, а информационный голод с успехом утоляет библиотека на ноутбуке. Пару раз с тем же дядей Максимом выбирались в лес за грибами. Оказалось, что их достаточно много даже в июне, главное, знать, какие можно собирать. Если бы не постоянное ожидание неприятностей, было бы совсем хорошо, но лучшее враг хорошего. Когда дядя Максим впервые отправился в райцентр на своем мотоцикле — за свежей прессой, и другими мелочами для всех жителей поселка, Герман чуть не поддался слабости.