- Верник, у нас еще семь минут, - откликнулся Погодин, - а ты решила приблизить свой конец?

- Не мешай! - откликнулась я, не замечая пронизывающего холода.

Стянув с шеи медальон, быстро застегнулась и приложила апаньярский ключ к «замочной скважине». Стена за спиной Стаса дрогнула, заставив его подскочить и отойти ко мне.

- Что за шутки... - только и смог выговорить он, когда перед нашими глазами открылся проход в огромный зал со сплошь исписанными стенами. На них были символы, знаки, рисунки, но ничего похожего мне прежде видеть не доводилось.

- Древняя цивилизация? Апаньяры? - спросил отмерший Погодин.

- Не похоже, - откликнулась я, проходя вперед, и дотронулась до первого из символов.

Глава 27.

Стена была теплой и, вообще, в этом зале было тепло, словно снаружи не бушевал снежный буран. С самого раннего детства я ездила с бабушкой Пелагеей на все выставки, научные конференции и даже некоторые раскопки, но нигде не встречала подобных символов. Здесь были не надписи, а целые схемы каких-то загадочных ритуалов.

- Аль, - позвал Стас, - внеплановый расход энергии приостановился, сможем продержаться подольше.

- Хорошо, - на автомате ответила я, погруженная в свои мысли.

Но если апаньяр не имеют отношения к этому месту, то каким образом совпали символы на моем денкоро. «Ключ ко всему» - сказали мне, когда передавали медальон. Ко всему… Это так много и так мало одновременно. Что для человека все? Жизнь? Любовь? Бессмертие? А для меня лично? Что такого есть в моей жизни без чего я не мыслю своего существования? И тут же вспомнила добрую улыбку мамы, строгий взгляд отца, бабушек… и почему-то тангира Элвэ. Странно! Этот-то как попал в мои мечты? Тряхнула головой, отгоняя прочь мысленный образ эльфа. Понятно одно – каждый человек продолжается в себе подобных, в потомках, значит главное – это выживание вида в целом! А по простому – семья. Убери из жизни возможность иметь родных и близких, убери способность любить и что останется? Модель жизни? Она вроде и есть, но ее как бы и нет. Я смотрела на символы, и мне казалось, что здесь скрыта какая-то тайна и что разгадка лежит где-то на поверхности… совсем рядом.

- Аля, - снова позвал Погодин, что-то внимательно рассматривая на стене, - подойди сюда, пожалуйста.

На стене, которую так внимательно изучал Погодин, был изображен символ Коалиции – круг с девятиконечной звездой внутри. Рядом шли какие-то странные значки, письмена, а потом изображение распадалось на четыре части: круг и три равносторонних треугольника.

- Странно, что Высший совет избрал символ уже использовавшийся древними, - задумчиво проговорила я.

- Вовсе не странно, - пожал плечами Стас, - вспомни Земные религии, там везде вначале было слово, а оно чем изображалось?

- Буквами…

- Буквами… - передразнил меня Погодин, - а буквы – это символы и чем они древнее, тем могущественнее. Есть хочешь? У меня шоколадка есть.

- Хочу, - протянула руку, убрав предварительно защитный экран костюма.

Необходимость в нем теперь отпала. Вокруг было тепло и даже ногу покалывало вокруг наложенного пластыря.

- На, голодающая, - улыбнулся Стас и вложил в мою руку целую шоколадку, тоже убрав защитный экран костюма.

Разломив пополам стратегический запас еды, честно протянула часть другу.

- Ешь сама, - отмахнулся он.

- Погодин, ты меня знаешь, - хмуро предупредила, - если мы не съедим ее вместе, то она так и останется нетронутой.

- Вредная ты, Алька. И чувство справедливости у тебя воспаленное, - кажется мне поставили диагноз, но шоколад он все же взял.

- Доктор? Скажите, с этим живут? – жалобно спросила я.

- Живут, - он скептически окинул меня взглядом, - но не регулярно и совершенно без удовольствия.