— Ну и не говори, — весело ответил Стас, — тогда я стану тебя пытать!

— Пытать? — воскликнула Алейна.

— Угу, — подтвердил Погодин, словно речь шла о чем-то обыденном.

На планетах Темного Круга многие расы практиковали пытки, и все они были изощренными и ужасными. Воспоминание об этом заставило девушку поежиться, но взгляд от ухмыляющегося мужчины она не отвела.

— Приступай! — с вызовом ответила она.

— Как скажешь, — почему-то шепотом ответил ей Стас, а потом его горячие губы накрыли ее рот.

Боги космоса! Он целовал ее, по-настоящему! Ее первый поцелуй… Восторг, трепет, ликование? Нет! Ничто несравнимо с тем фейерверком эмоций, что испытывала сейчас Алейна. Она словно парила, купалась в волнах закруживших ее ощущений.

— Моя госпожа! — раздался рык таштора.

От неожиданности Погодин разжал руки, и девушка выскользнула, отбегая в сторону. Мгновенно она выхватила из ножен на поясе оба кинжала, не сводя взгляда со Стаса. Честно говоря, впервые в жизни Алейна тама Сану не знала, как поступить.

— Чего вы ждете, леди! — торопил ее Двайн, — убейте его!

Убить? Убить того, кто так нежно целовал ее? Убить мужчину, чей смех и шутки сделали последние недели ее жизни прекрасными? У него есть друзья, наверняка родственники, может даже любимая, которые его обожают. Конечно, ведь его нельзя не обожать. Землянин Стас Погодин нужен и важен многим. А что есть у нее? Мама. Но, что бы ни делала Алейна, лорд Кебрим никогда не отпустит мать. Хотя бы для того, чтобы шантажировать дочь. Двайн? Он хороший напарник и порой в нем мелькало что-то человеческое, но он таштор, присягнувший одному из великих домов. Двайн слишком чтит традиции дома тама Сану и не позволит оставить Стаса в живых. Наемник либо погибает сам, либо устраняет всех свидетелей — вот закон, которого придерживались все дома на Таоку. Люди в лагере так не походили на тех, что окружали ее все годы. Члены экспедиции и другие, те, кого она встретила в Академии, все занимались чем-то важным, необходимым всем, а она… они с Двайном… Балласт. Пустое место.

Нет! Погодин будет жить! Последнее, что она сделает — это спасет пусть одну, но светлую душу. И Алейна метнула кинжал в Двайна, попав прямо в сердце. Уж что-что, а в цель она попадала с закрытыми глазами. Таштор удивленно выдохнул и, хрипя, осел на землю, затихнув навсегда.

— Зачем ты это сделала? — опешил Погодин.

— Иначе он убил бы тебя, — улыбнулась девушка, — мы не оставляем свидетелей.

— Но ты вроде не собираешься меня убивать, Алейна, — мужчина внимательно смотрел на салорку, — почему?

— Потому что ухожу я, — девушка улыбнулась, дотронулась до своих губ, словно вспоминая свой первый и… наверное уже последний поцелуй, а потом вонзила кинжал себе в грудь.

— Неееееееееет! — взревел Погодин, бросаясь к падающей салорке. Хрупкая, нежная, почти невесомая, он не дал ей упасть.

Почувствовав его рядом, Алейна открыла глаза и прошептала:

— Как трудно жить и как легко умирать… — алая струйка вытекла из уголка ее губ и устремилась к шее, но девушка уже закрыла глаза.

— Доктораааа! — заорал Стас, подхватывая бесчувственное тело на руки и устремляясь к медицинскому домику.

* * *

Разбудил меня сильный шум в коридоре. Кто-то громко разговаривал, всхлипывал и даже кричал, что-то падало и скрежетало. Открыв глаза, я поняла, что оцепенения, вызванного успокоительными препаратами, больше нет, и решила посмотреть, что же там все-таки происходит.