Ну, конечно, в коридоре, чуть расставив ноги и сложив на груди руки, стоял лорд-префект Шаендара Эрниль тер Куина.

— Боюсь, мой друг, тут дело не столько в Алейне, — подошел к нему Элвэ, — сколько в том, что фаэра посол была поймана с поличным на месте преступления. Этот факт требует расследования и разбирательства.

— И какое же преступление вы инкриминируете представителю одного из самых влиятельных аристократических родов Темного Круга? — спросил тер Куина, искривив в саркастической ухмылке свои красивые губы.

— Шпионскую деятельность и попытку кражи, — отчеканил легар, пресекая любые вопросы со стороны шаендарца.

Лорд-префект замолчал, но теперь внимательно уставился на меня, окинув всю фигуру насмешливым взглядом, от растрепанных волос до пушистых помпонов на тапках. Стало неуютно и даже слегка стыдно за свой непрезентабельный вид. Кровь прилила к щекам, опаляя их жаром. И почему я так на него реагирую? Словно его мнение мне небезразлично. Много чести.

Мое самобичевание прервало появление доктора. Взволнованный ксури почти бежал, направляясь к помещению с медбоксами.

— Что случилось? — спросила фаэра Париту Пелагея Джоновна.

— Чудо! — выдохнул маленький доктор и, распахнув дверь, закричал, обращаясь к своим помощникам, — начать переливание крови. Салорке подходит та, что синтезировали для Верник. Хотя какая она салорка…

Глава 12

На последнюю фразу доктора мало кто обратил внимание. «Чудо!» — перешептывались все находящиеся в коридоре. И хотя ксури скрылся за дверьми, плотно прикрыв их за собой, никто не расходился. Все ждали результата. Любого, но все же — надеялись на положительный.

Я по-прежнему сидела рядом с Погодиным. Стас нервничал и молчал. А мой молчаливый друг — это… это почти апокалипсис, только местечкового масштаба. Тишина и Погодин так же не совместимы, как огонь и вода, как день и ночь. Ну, то есть совсем. Меня очень беспокоило его состояние. Успокоительное подействовало. Стас реагировал на внешние раздражители, коим в данный момент являлась и я, но как-то неохотно, вяло. Еще и тангир то и дело посматривал на меня осуждающе, но с ним-то я потом разберусь.

— Стааааас! — шептала я, дергая его за рукав форменной куртки, — ну, Стас, же!

— Чего тебе, Верник? — отозвался он, даже не взглянув на меня.

— Поговори со мной немедленно! — не унималась, пытаясь его расшевелить.

— Не хочу, — хмуро буркнул друг.

— А сейчас?

— И сейчас не хочу.

— А сейчас?!!

— Нет!

— А сейчас!

— Аля! Кончится все тем, что ты получишь в лоб, несмотря на свою половую принадлежность. Просто отстань! — кажется, Погодин разозлился.

— Ты не посмеешь! Я — больнушечка! У меня и пижама есть, и тапочки! — тут же заявила в ответ, продемонстрировав и то, и другое. Сидящие у противоположной стены Дарин и тер Куина, заржали, даже ба с легаром улыбнулись. Лишь один Погодин остался хмурым.

— Да, ты понимаешь, что она это из-за меня! — вдруг тихо выдохнул он.

— Что из-за тебя? — не поняла сначала я, — воровать треугольник со своим таштором отправилась?

— Нет! Убить себя пыталась из-за меня! Если бы я за ней не пошел… — Погодин шептал так тихо, что слышно было только мне, не смотря на тишину в коридоре.