— Ну и ладно, — ответила она. — Просто давай выйдем на улицу.

Мы впятером съели свой ланч на природе (Балтазар и Ранульф жевали очень осторожно). Одно из покрывал Вика, окрашенное в технике узелкового батика, служило нам скатертью. Мы болтали о всякой ерунде вроде экзаменов и школьных сплетен. Балтазар сидел рядом со мной, наши руки иногда соприкасались, и его присутствие немного ободряло меня.

Разговор только один раз коснулся опасной темы. Вик добавил себе чипсов и спросил:

— Эй, кто-нибудь из вас слышал хоть что-нибудь про Кортни?

— Говорят, она уехала домой, — быстро ответил Балтазар. Он придерживался официальной версии «Вечной ночи» о любом исчезнувшем ученике. Обычно это было правдой, но не в этот раз. — Каждый год уезжают несколько человек. Бывает.

— Все это очень странно, — заметила Ракель. — В прошлом году Эрик, в этом Кортни. То есть я понимаю, почему многие стремятся свалить из этой чертовой школы, особенно сейчас, когда тут еще и привидения, но администрации, похоже, вообще на все плевать. И почему, интересно, уезжают самые популярные ученики? Все остальные как-то умудряются справиться.

— Кортни была тут несчастна, — сказал Ранульф. — И одинока, я-то видел.

Я никогда не задумывалась об этом раньше, но сейчас вдруг поняла, что Ранульф прав. Поскольку нельзя было показывать, что мне жалко Кортни, я просто положила голову на плечо Балтазара. Он погладил меня по спине.

Ракель, в свою очередь, выглядела скептически.

— Не понимаю, с какой стати шикарная и очень популярная девочка чувствовала себя более одинокой, чем все мы.

— Все одиноки, — с улыбкой произнес Ранульф. — И все мы должны помнить, что жить нужно сегодняшним днем. Нельзя тревожиться ни о прошлом, ни о будущем. Счастье бывает только здесь и сейчас.

Ракель рассмеялась:

— Ну, Вик окончательно промыл тебе мозги.

Я вдруг задумалась и поняла, что Ранульф в последнее время действительно выглядит намного спокойнее, и — да! — на ногах у него черные кеды. Он больше не походил на христианского мученика, сошедшего со средневековой миниатюры. Теперь Ранульф одевался и вел себя почти как обычный подросток. Да, говорил он все еще странновато, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Более того, впервые за эти два года он показался мне счастливым. Год соседства с Виком дал ему больше, чем десятилетие полезных советов от академии «Вечная ночь».

— Ты бы лучше прислушался к этому чуваку, Балти, — сказал Вик, пнув ботинок Балтазара носком своего кеда. — Сагре этот diem[9].

— Я пытаюсь.

Балтазар изо всех сил старался говорить с энтузиазмом, но у него ничего не получилось. Весь этот месяц ему было так же паршиво, как и мне. И стычка с Черити далась нам обоим тяжело. Я чувствовала себя полной дурой, потому что поверила ее невинному и беспомощному виду, так насколько хуже должен был чувствовать себя Балтазар? Она не только предпочла ему свой клан — она стала одной из них: неистовой, безжалостной и жестокой. Одним ударом ножа Черити прекратила земное существование Кортни... и мои отношения с Лукасом заодно.

Наверное, Ракель заметила печаль в моем взгляде, потому что быстро произнесла:

— Небо по-настоящему ясное. Давайте сегодня ночью посмотрим на звезды? Все согласны?

— Только не сегодня, — отозвалась я. — Я обещала помочь Балтазару со школьным проектом.

— Ладно, — согласилась Ракель. — Но чем скорее, тем лучше.

Я вспомнила, как она скучала на астрономии, и мне захотелось крепко обнять ее.

Под «школьным проектом» на самом деле подразумевались видеоигры — для меня сплошное развлечение, а вот для Балтазара сложное задание по современным технологиям.