В восторге от принятого решения я снова его поцеловала. Лукас на несколько долгих минут прижал меня к себе. Если бы мы могли подольше остаться наедине... Может быть, где-нибудь в Ривертоне? Нужно хорошенько подумать.

Туман сгустился еще сильнее. Вот-вот наступит ночь.

— Я должна идти, — сказала я. — Нужно было уйти давным-давно.

— Иди. И поторопись. Я не прощаюсь. Точнее, ненадолго.

Мы еще раз поцеловались. Лукас прижал руку к моему сердцу, и от его прикосновения я задрожала, но все-таки как-то сумела отвернуться, выбраться из пикапа и побежать. За спиной заработал двигатель, зашелестели шины.

Он уехал. Сердце заныло, я остановилась и оглянулась. Красные габаритные огни пикапа исчезали в тумане.

Позади чей-то низкий голос произнес:

— Думаю, можно не спрашивать, кто это был. Я круто повернулась и увидела Балтазара.

Глава 8

Попалась!

Балтазар стоял, скрестив руки на груди. Высокий, широкоплечий, он выглядел так же внушительно, как дубы в лесу. У меня скрутило желудок.

— Я... я могу все объяснить...

— Ни к чему. — Взгляд Балтазара метнулся к черной резной броши, все еще приколотой к моему свитеру. Понятно. Он сообразил, что это подарок Лукаса: в прошлом году я ее не снимала. — И что, это продолжалось все это время?

— Не твое дело! — Я делала глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. — Честное слово, я не рассказала Лукасу ничего такого, чего бы он еще не знал. Он больше не шпионит для Черного Креста.

— Как в прошлом году?

К сожалению, это было слишком близко к правде.

— Ты не понимаешь. Лукас не хотел мне врать. Они отправили его сюда с заданием...

— С заданием, которое он успешно выполнил, и ему было наплевать, что пришлось использовать для этого тебя, — Балтазар резко, прерывисто дышал, словно испытывал физическую боль. — Я не сержусь на тебя, Бьянка. Ты... ты просто впервые в жизни влюбилась и не можешь видеть ясно.

— Балтазар, пожалуйста, послушай...

Он выпрямился, в его взгляде появилась решимость.

— Я займусь этим. Мы все вместе займемся.

Кровь в жилах похолодела.

— Кого ты имеешь в виду?

— Людей, которые по-настоящему тебя любят.

Он повернул к школе, но я схватила его за руку.

— Ты не можешь рассказать моим родителям! Ты никому не можешь рассказать!

Балтазар положил руки мне на плечи, словно утешал меня, а не пытался уничтожить.

— Однажды ты поймешь, что все это только ради твоего блага.

Ради моего блага. Всякий раз, когда кто-нибудь мне это говорил, оказывалось, что они понятия не имеют, что такое «мое благо» на самом деле. Я так сильно толкнула Балтазара, что он покачнулся и невольно сделал пару шагов назад, чтобы удержаться на ногах.

— Ты ревнуешь. Ты просто ревнуешь, вот почему делаешь все это!

Едва слова вырвались, я поняла, что это неправда. Не ответив, Балтазар пошел в сторону «Вечной ночи».

Я побежала за ним. Дыхание сбивалось, под ногами хрустели ветки. Перепуганные птицы взлетали над головой, тяжело хлопая крыльями.

— Это не то, что ты думаешь! Лукас меня любит. Он хочет быть со мной, и нам все равно, что мы... что мы разные. Это и не должно ничего значить, если мы по-настоящему любим друг друга.

— Это первая глупость, какую я от тебя услышал. Надеюсь, что и последняя. — Балтазар отвел в сторону низкую сосновую ветвь, чтобы я на нее не наткнулась, однако на меня по-прежнему не смотрел. — Будь он просто человек — просто один из мальчишек в «Вечной ночи», думаешь, меня бы это волновало?

— Да. — Может, Балтазар делает все это не из ревности, но это не значит, что он не ревнует.