Сначала я не обратила никакого внимания на небольшую комнату, ближайшую ко мне, — когда начали петь, из нее все вышли. И тут я краем глаза зацепилась за что-то знакомое. Улыбка Кортни!

Прижавшись лицом к стеклу, я поняла, что на пианино среди многих других фотографий стоит снимок Кортни. В яркой красно-белой форме группы поддержки, с кудрявыми волосами, собранными в хвост сбоку, — такие прическа и макияж были модными в восьмидесятых годах. Когда Кортни еще была жива.

Это ее семья. Это ее дом.

Песня закончилась, раздались радостные возгласы и аплодисменты. Я оглянулась на Кортни. Она тоже хлопала в ладоши, только беззвучно, и глаза ее влажно блестели.

Люди стали возвращаться в комнату, в которую я заглядывала, пришлось быстро присесть, но я успела заметить женщину лет сорока с белокурыми волосами, сколотыми в практичный узел, и дружелюбной улыбкой; я потрясенно осознала, что женщина была постаревшей копией Кортни. Вероятно, ее сестра.

— Ты!

Я вздрогнула. Кортни оглянулась, вероятно наблюдая за празднующими, и увидела меня.

— Ты что здесь делаешь? Ты, тихоня паршивая! — Лицо Кортни исказилось в гневной гримасе, хотя щеки ее все еще блестели от слез. — С чего это ты решила, что имеешь право подглядывать за мной?

— Я не подглядывала... я не хотела... — Но я подглядывала и хотела, и ничего не могла ей объяснить, не сказав лишнего. — А как ты попала в город? Полагается получить разрешение миссис Бетани, чтобы покинуть кампус!

— Есть грузовичок из прачечной, на котором можно уехать, и ты сама могла бы это заметить, если бы не была такой тупой! — Вцепившись в мой локоть, Кортни поволокла меня прочь от дома. Она не хочет, чтобы ее увидели, поняла я. Люди в доме знали только то, что Кортни умерла четверть века назад, и больше ничего. Если они увидят ее, восставшую из мертвых, вампира, — даже представить себе не могу, как они отреагируют. Наверное, и Кортни не может.

— Прости, — уже спокойнее сказала я. — Я бы не пошла за тобой, если бы знала.

— Знала что? Что, по-твоему, ты знаешь? — Кортни усмехалась, но ее усмешка была абсолютно фальшивой, и выглядела она еще печальнее, чем когда плакала. — Вот я знаю, что ты сегодня вечером должна быть с Балтазаром, а его тут нет.

Черт. Я могла бы и догадаться, что Кортни не упустит возможности посплетничать.

— Что случилось, Бьянка? Проблемы в раю? — Она скрестила руки на груди и тряхнула волосами, полностью овладев собой и снова превращаясь в королеву школы. — Вы что, поссорились? Еще раз поссорились, так?

— Раз меня не касается то, что ты здесь, то и тебя не касается то, что я здесь! Поэтому оставь меня в покое, и я сделаю то же самое по отношению к тебе.

Хотя Кортни явно хотела посудачить на тему воображаемого разрыва моих воображаемых отношений, еще сильнее она хотела, чтобы я молчала.

— Только скажи хоть слово об этом... хоть одно слово кому угодно... я узнаю!

— Я твою тайну не выдам.

— У меня нет никаких тайн!

Мы все еще слышали, как смеются на вечеринке. Я сурово уставилась на Кортни, и лицо ее вытянулось. Она уже повернулась, чтобы уйти, и вдруг застыла на месте. Услышав голоса, я тоже застыла. Нет, нет, нет, только не сейчас!!!

— С чего ты взял, что Бьянка попала в беду? — произнес Лукас.

Балтазар шел рядом с ним. Оба шагали быстро.

— Ее нет на площади, где мы договорились встретиться. Это не означает для тебя беду?

— У Бьянки есть манера не быть там, где следует. Знай ты ее лучше, понял бы и сам, — отозвался Лукас и резко остановился.

Я поняла, что он увидел нас с Кортни, а это значит, что и Кортни его увидела. Лукаса. Охотника Черного Креста.

— О боже мой, — выдохнула она.