— Она попыталась со мной общаться. Сказала, что мы похожи — она и я.

— Как любопытно.

— Что это значит? Вы знаете?

— Когда я сказала «любопытно», мисс Оливьер, я имела в виду, что крайне странно, когда девушка вроде вас не помнит, сколь часто враг начинает свою атаку с проявления доброты. Существует ли лучший способ заманить наивного человека, заставив потерять бдительность? Мне казалось, что после печального опыта с Лукасом Россом вы должны в этом разбираться. — Я уставилась на парту, пытаясь скрыть замешательство, но веселые нотки в ее голосе подсказывали, что ничего у меня не вышло. — Кроме того, я предполагала, что ваше общение с мистером Мором поможет вам надежнее забыть мистера Росса. Возможно, я ошибалась.

— Лукас не является частью моей жизни. — Это прозвучало так окончательно. — А Балтазар по-настоящему добр ко мне.

— Как мало вы цените то, что имеете. — Миссис Бетани отошла от меня, цокая каблуками. — Можете идти.

— Мы с Балтазаром... мы все-таки можем поехать на выходные, да?

Ее резкий взгляд метнулся ко мне.

— Не вижу оснований пересматривать свое решение, — произнесла она. — Пока не вижу.

В эту минуту я поняла, что каждый выезд из кампуса «Вечной ночи» может стать последним.

Амхерст казался неестественно тихим. Сессия, догадалась я, или просто слишком холодно, студенты предпочитают отсиживаться в общежитиях.

В первый раз, когда я вышла на городскую площадь, она была заполнена веселящимися юнцами, музыка и огни казались мне отзвуком того ликования, которое я испытывала при мысли, что Лукас где-то рядом. Сейчас улицы были темными и безмолвными, и я ощутила нерешительность.

— Черити просто... подошла к тебе здесь? — Балтазар шел рядом, и его длинное пальто колыхалось под порывами ветра. — Выбрала тебя среди всей этой толпы?

— Она, конечно же, поняла, что я вампир.

— По тебе это не так легко определить. Пока еще нет.

Я взглянула на него. Уличные фонари хорошо освещали Балтазара, но понять выражение его лица было сложно.

— Значит ли это, что я становлюсь... гм... все больше вампиром?

— Это может означать, что Черити стала более восприимчивой. Что ее чувства обострились. — Он немного помолчал и продолжил: — Такое иногда случается, если мы пьем больше человеческой крови.

— Ты думаешь, что она... что возможно...

— Можно пить кровь и не убивая. Ты это знаешь так же хорошо, как и другие. — Но в глаза мне он не смотрел.

Внезапно Балтазар остановился и резко повернулся. Я сделала то же самое и поняла, что за нами идут.

— Лукас? — Я шагнула к нему.

Он стоял, засунув руки в карманы, в старой брезентовой куртке, слишком тонкой для такой погоды. Взгляд его казался одновременно сдержанным и немного печальным: так он смотрел на меня в первые дни в «Вечной ночи», до того, как мы начали встречаться. Я и забыла, что сначала он сопротивлялся нашему взаимному притяжению.

— И давно ты за нами идешь?

— Достаточно давно, чтобы напомнить Балтазару, что могу сделать. — Лукас улыбнулся, но взгляд его остался прежним.

Балтазар и вовсе не улыбался.

— Мы должны разделиться. Если Черити снова увидит нас вместе, я лишусь последнего шанса поговорить с ней.

Я видела, что Лукас хочет возразить, и поспешно произнесла:

— Мы разделимся. Балтазар пойдет в ту сторону, где ты ее видел, я останусь на площади, а ты можешь проверить главные улицы города.

— Сегодня ночью я сам по себе, верно? — Лукас пожал плечами. — Конечно, почему бы и нет? Прекрасный план.

И пошел прочь от нас, не сказав больше ни слова. Мы с ним даже не успели коснуться друг друга.