- Ну зачем такие страшные слова.- Хабор усмехнулся.- Просто верный психологический ход. Мне не хотелось, чтобы ты чувствовал себя там шпионом. Это внутренне сковывало бы тебя.

- Хотели сделать шпионом против моей воли? Но я им никогда не был и не буду!

- Ну вот что, мне надоел этот дурацкий разговор.- В глазах Хабора загорелись злые огоньки.- Он, видите ли, хочет остаться чистеньким и высоконравственным... Запомни раз и навсегда: в мире есть только одна нравственность - верное служение Абсолюту. Все, что делается по воле Великого, дозволено и оправдано.

- И все-таки мне противно быть шпионом...

- Тем хуже для тебя!.. Собственно, я мог бы сегодня же выпотрошить из тебя всю информацию о том мире. Наша аппаратура умеет обшаривать мозг до самых дальних закоулков. Но когда объект вспоминает добровольно, получается детальней... Что ж, ладно, дам тебе еще некоторое время поразмыслить. Не образумишься - пеняй на себя!..

Роботы волокли меня в подземелье, а во мне все пело от радости. Что бы ни ждало меня впереди - первый раунд выигран!..

Меня привели в просторную пещеру. На грубых нарах здесь сидело и лежало несколько десятков человек. “Гуманитарии”,- догадался я.

- Ты из какой пещеры? - обратился ко мне один из незнакомцев.- Из соседней? Пытался бежать? Зря. Отсюда не убежишь.

- Да и некуда,- откликнулся другой. Ткнув пальцем вверх, добавил: - Там не лучше.

Загнанные в подземелье, художники и мыслители оказались людьми очень жизнестойкими. Глядя на них, я вспомнил стихи Брюсова “Грядущие гунны”:

А мы, мудрецы и поэты,

Хранители тайны и веры,

Унесем зажженные светы

В катакомбы, в пустыни, в пещеры...

Едва успели “мудрецы и поэты” пообедать, как появились хмурые инженеры - гунны Электронной эпохи. Они брезгливо взглянули на нас, дали какие-то указания роботам и ушли.

Под охраной равнодушных роботов мы отправились на строительную площадку. Запомнился длинный, усеянный камнями и тускло освещенный туннель. В полумраке иногда коротко вспыхивали голубые молнии: это роботы наводили порядок электрохлыстами. Человекоподобные машины гнали людей, как стадо.

На строительной площадке, в гигантской куполообразной пещере, стоял скрежет и лязг. Циклопические машины дробили гранит, расширяя подземное помещение.

Люди, одаренные “нестерпимым зудом” самостоятельно мыслить и создавать произведения искусства, считались в Электронной Гармонии не способными ни к какому труду, кроме физического. Они вручную расчищали от щебня и камней площадку для генераторов подземной энергостанции. Роботы жестами и световыми сигналами давали указания. Нерасторопные вздрагивали от электронаказаний.

Но люди не унывали. А в перерывах начинались настоящие интеллектуальные пиршества. Поэты читали свои стихи. Художники пытались рисовать на тускло освещенных стенах, историки рассказывали анекдоты о Генераторе Вечных Изречений. Часто завязывались философские споры. Гуманитарии, получив здесь, под землей, духовную свободу, отводили душу. Никто им не мешал. Одни лишь роботы с электроразрядниками наготове окружали площадку и тупо взирали на непонятное оживление.

Тут, в катакомбах, я впервые узнал от одного из историков о прошлом Харды, об отношениях ее обитателей с жителями планеты Аир, находящейся в соседней звездной системе.

Обе цивилизации жили сначала в дружбе. Но общественное развитие шло разными путями. Аиряне создали общество, основанное на равенстве и уважении к личности. По-иному сложилась судьба Харды. У власти утвердилась технократическая элита. Всюду насаждались стандарты: и в производстве, и во всей структуре общества. Людям внушали: главное, чтобы все были похожими, внутренне одинаковыми. “При высоком совершенстве отдельных личностей целому угрожает хаос”,- учил Конструктор Электронной Гармонии. Подавлялось искусство, как выражение индивидуальности каждого творца-художника, истреблялась природа.