Со второй половины следующего дня начались кошмарные часы. Пустыня и беспощадное солнце высосали из нас последние капли влаги. В переливах горячего воздуха кружился рой огненных мотыльков. Временами казалось, что мы тонем в расплавленном металле.

С трудом переставляя ноги, я поддерживал обессилевшего планетолога.

- Бросай, Сережа,- шептал он.- Иди сам. Ищи...

- Молчи! Ты же знаешь, что не оставлю.

- Человек в пустыне! - неожиданно раздался крик Малыша.- Человек!..

- Наконец-то! - встрепенулся Иван.- Это тот самый чугунный идол... Сейчас найдем ракету.

Поспешно, насколько еще хватало сил, поднялись на гребень пухлого бугра и встали рядом с Ревелино.

Дальше нам пришлось пережить одно из самых сильных потрясений.

Вдали, в той стороне, куда показал Малыш, мы заметили одинокую фигурку. Иван ошибся: это была не статуя, а человек. Живой человек! Он стоял на гребне серповидного бархана и правой рукой подзывал к себе. Потом повернулся спиной и стал ждать.

- Призрак? Мираж? - прошептал Иван.

- Не призрак и не мираж,- ответил капитан.- Следы...

В самом деле: пологий склон испещрен черными точками - следами незнакомца. А призраки следов не оставляют.

- Тогда контакты,- оживился Бурсов.- Подойдем?

- Если зовут, надо идти,- кивнул капитан.

Чем ближе подходили, тем сильней росла безотчетная тревога. Незнакомец все так же стоял спиной к нам. Его невысокая, но стройная фигура кого-то напоминала. Одет он был в такой же комбинезон, как и у нас. И то и дело рукавом стирал с лица пот: видно, ему, как и нам, тяжко приходилось в адском пекле.

Когда расстояние сократилось до пяти метров, человек медленно обернулся. Мы остановились как вкопанные. Несмотря на жару, по спинам пробежал мороз: на нас запавшими, мертвенными глазами смотрел... Федор Стриганов! Наш капитан! А какой взгляд!.. Полный тоски взгляд из какой-то немыслимой дали. Дали, из которой нет возврата.

Вселенская тишина. Не шелохнется ни одна песчинка. И в непоколебимом молчании пустыни громом прозвучал знакомый четкий голос:

- Не пугайтесь. Вот я какой стал... Не бойтесь, идите за мной.

Хотел еще что-то добавить. Но раздумал, махнул рукой и начал спускаться вниз, печатая глубокие следы.

Когда оцепенение прошло, мы взглянули на капитана: вот же наш вожак! Стоит живой среди нас! И тут на лице Федора я впервые обнаружил подобие страха. Сейчас, вспоминая те минуты, я думаю, что Стриганов, видимо, уже тогда почувствовал: двойник явился из его, Федора, будущего... Капитан побледнел, но быстро овладел собой и твердо сказал:

- Идемте! Ничего больше не остается.

Он был прав: нам ничего больше не оставалось, как только следовать за таинственным проводником. Кругом раскаленный океан песков. Сверху давил такой же пустынный белесый купол неба, с которого насмешливо взирал на нас один лишь огненный глаз солнца.

Двойник капитана шагал гораздо быстрее нас. Удалившись на порядочное расстояние, он останавливался и поджидал. Потом, обернувшись и махнув рукой, двигался дальше. На одном из барханов, жестом подозвав к себе, он показал на запад. А затем внезапно исчез. Будто провалился.

С трудом поднявшись на бархан, мы посмотрели в ту сторону, куда показывал провожатый, и увидели наш вездеход. Направо, метрах в трехстах, знакомо высилась статуя со вздернутой вверх рукой. Налево остроносой гусеницей серебрилась ракета. Но до нее было далеко.

Кое-как доковыляли до вездехода, забрались в кабину. Тщательно задраили бронекупол и закрылись от мучительного блеска пустыни светонепроницаемой шторкой. Долго и жадно пили воду, глотали питательную пасту. Потом уснули.

Народ мы были крепкий и выспались хорошо. Разбудил нас Федор. Он казался веселым и бодрым.

- Что сейчас? День или ночь? - спросил Иван.

- Не знаю. Сейчас увидим.

Капитан нажал кнопку.