Он заслужил впоследствии и уважение своих врагов — русских, а для этого нужно было быть действительно незаурядным человеком. Наконец ему удалось объединить дотоле раздробленные народы Северного Кавказа, а эта задача вообще никому, кроме него, не была по плечу. Решив сэкономить на пожизненной пенсии предшественнику Шамиля, Россия обрела такого врага, какого не имела, пожалуй, со времен татаро-монгольского нашествия.

Буквально слово «имам» означает — полновластный правитель всеми делами мусульманского народа как в духовной, так и в гражданской сфере, причем имеющий полное право изменять некоторые постановления шариата и издавать новые.

Шариат — свод законов жизни мусульманина — для иноверцев кажется дикостью. По его правилам, например, супружеская неверность карается избиением камнями, причем наказывается не только согрешившая женщина, но и её партнер. Непослушание на войне карается смертью. Семью перебежчика сажали в яму, а его дом сжигали. Пьянство вообще смертный грех, за который можно было и убить, и изгнать из родного села — на усмотрение судей. Но Шамиль с таким умением и тактом использовал шариат, что никто никогда не жаловался на несправедливость или излишнюю жестокость имама.

Один эпизод, произошедший в самом начале правления Шамиля, дает достаточно четкое представление о том, каким образом этому человеку удалось получить практически абсолютную власть и так долго её удерживать.

Чеченцы, изрядно утомившиеся от постоянных столкновений с русскими войсками, решили обратиться к Шамилю — тогда ещё имаму только Дагестана — с просьбой позволить признать над собой власть России. Просьба была настолько рискованной, что чеченцы долго ломали голову, через кого её передать Шамилю. И решили — через его мать, Баху-Меседу. Имам так любил её, что все просьбы исполнял безоговорочно, как завет священного Корана. Пожилой женщине чеченцы предложили немалые деньги за посредничество, и она соблазнилась.

Шамиль выслушал просьбу матери и… на три дня заперся в мечети. Положение его было действительно незавидным. Простить дерзкую — немыслимо, наказать собственную мать — слишком тяжело. И он наконец придумал средство.

Шамиль вышел из мечети на площадь, туда же привели его мать, покрытую белой чадрой. Имам заявил:

— Правоверные! Я должен объявить вам страшную вещь. Чеченцы, забыв свой долг и клятву, принесенную ими перед Аллахом и Магометом, в сердцах своих положили дерзкое намерение покориться гяурам и не устыдились послать депутатов к несчастной моей матери. Она, слабая женщина, решилась ходатайствовать за безумных. Я трое суток молился и просил Аллаха просветить меня. И Аллах отвечал: «Кто первый высказал тебе такое постыдное намерение, тому и дай сто ударов плетью». По воле Аллаха я должен дать эти сто ударов моей матери.

Народ пришел в ужас от этих слов имама, а Шамиль перешел к делу: приближенные мюриды сорвали с его матери чадру и схватили за руки, а Шамиль взял плеть. После пятого удара женщина лишилась чувств, а Шамиль бросился к её ногам и на коленях сказал:

— Я просил Аллаха о помиловании, и он сказал, чтобы остальные девяносто пять ударов я принял на себя. Теперь бейте меня, да смотрите, если кто пропустит хоть один удар, того я тотчас же заколю.

Шамиль терпеливо снес удары, а затем приказал привести к себе чеченских депутатов. Те явились в страхе, ожидая смертной казни, но Шамиль отпустил их со словами:

— Вы видели, что здесь было. Возвращайтесь к народу вашему ч расскажите ему об этом.

Больше никто из горцев и не помышлял о том, чтобы подчиниться России.

Однако события развивались так, что 18 августа 1859 года Шамиль со всем своим семейством и ближайшим окружением был вынужден бежать в укрепленный аул Гуниб в Южном Дагестане. С собой он, между прочим, вез: золото и серебро на шести лошадях, драгоценности на одной лошади, книги на семнадцати лошадях, ружья — на трех, ещё на трех — шашки, пистолеты, кинжалы и панцири, а на сорока лошадях — платья жен.