|
Выглядываю в коридор: нет ли там Илюшки или моего друга Бориса? Никого нет. Снова подхожу к камере и вынимаю монетку. Орел или решка? Так делает всегда эта гоп-компания. Подбросят монетку один или три раза- и порядок. Голову себе особенно не ломают. Орел - ставлю опыт! Решка - нет! Честно говоря, я немного умею крутить так, чтобы получалось то, что нужно. - Витька, что ты делаешь? - изумленно восклицает за моей спиной Борис. Он стоит в дверях и с тревогой смотрит на меня. Монетка падает на пол и укатывается под холодильник. - Пойдем покурим? - говорит Борис участливо. - Не мешай работать! - ору я. - Что это за манера входить без стука? Выталкиваю его в коридор, плотно закрываю дверь, подхожу к камере и соединяю ее с системой. Пусть теперь все это щелкает, мерцает, качается и гудит. Что это здесь - кухня алхимика или бутафория марсианского завода? Надоедает в конце концов глазеть на непонятные вещи. Пойду искать Илюшку. Полтора часа с ним можно говорить о богатырской команде "Адмиралтеец". *** - Виктор, ваш брат просит вас к телефону! - кричат мне снизу. Я спускаюсь и беру трубку. ДИМКА. Витя, мы уже на вокзале. Я. Попутный вам в... ДИМКА. Мы едем в Таллин. Я. Почему в Таллин? Вы же собирались в Ригу. ДИМКА. Говорят, в Таллине интереснее. Масса старых башен... А климатические условия одинаковые. Я. Понятно. Ну, пока. Привет всем аргонавтам. Вчера мы долго разговаривали с Димкой, чуть не подрались, но все-таки договорились писать друг другу до востребования. А ночью он пришел ко мне, сел на кровать и попросил сигаретку. - Маму жалко, Витя, - сказал он басом. - Ты уж постарайся все это... сгладить как-то. Я молчал. - Виктор, скажи ей... Ну что со мной может случиться? Смотри. - Он вытянул руку, на ладони его лежал динамометр. - Видишь? - Он сжал пальцы в кулак и потом показал мне стрелку. Она стояла на 60. - Что со мной может случиться? - Извини меня, Дима, я же не знал, что ты выжимаешь 60. Теперь я вижу, что с тобой ничего не может случиться. Ты раздробишь голову любому злоумышленнику, посягнувшему на твой пояс, набитый золотыми динарами. А мама знает, что ты выжимаешь столько? Димка встал. Всю последнюю зиму он возился с гантелями, эспандером и динамометром. Рельеф его мускулатуры был великолепен. - Виктор, ты на меня злишься. Я тебе тогда наговорил черт знает что. Ты уж... - Наш простой, советский супермен, - сказал я. - Ты понимаешь, что ты сверхчеловек? Когда ты идешь в своей шерстяной пополам с нейлоном тенниске, и мускулы выпирают из тебя, и прохожие шарахаются, ты понимаешь, что ты супермен? Димка помялся в дверях, вздохнул. - Ладно, Виктор. Пока. Теперь я жалею, что говорил с ним так на прощание. У мальчишки кошки на душе скребли, а я не смог сдержать свою злость. Но ведь не по телефону же изъясняться. В странном состоянии я вступаю под вечерние своды "Барселоны". Со двора вижу, что все окна нашей квартиры ярко освещены. Мгновенно самые страшные мысли озверевшей ордой проносятся в голове. "Неотложка", ампулы ломают руками, спины людей закрывают что-то от глаз, тазики, лица, лица мелькают вокруг. |
