Император вздохнул и посмотрел Дину в глаза.

- Я представляю порядок, - ответил он, - и давай попробую объяснить, что лучше бы тебе отступить и следовать моему пути несмотря на то, что формально ты победил.

Дин выдержал паузу. В его настроении что-то неуловимо изменилось. Только что он выглядел совершенно опустошенным и раздавленными, словно заранее подчиняясь и принимая превосходство Императора, после новостей о маме. Но теперь он сжал челюсти. Расправил плечи.

- Ну попробуй, - сказал он, скрестив руки на груди.

Император стушевался; ещё секунду назад он был совершенно уверен, что его аварийный «план отчаяния» сработал. Всё шло как по маслу. Информация о матери должна была сломать Дина. Он разработал его на случай, если вдруг удача от него отвернётся и, несмотря на все усилия, первой найдёт ключ его другая половина. Он заранее, тщательно и грамотно подобрал неотразимые аргументы и выстроил логическую ловушку, прекрасно зная противника. Буквально как себя самого. Разговор должен был закончится тем, что Дин добровольно отдаст ему все ключи, вместе со всемогуществом. После чего навсегда исчезнет из его новой вселенной.

Но в эту самую секунду что-то пошло не так. И он никак не мог принять решение: то ли продолжать по заранее намеченному плану, то ли импровизировать.

- Если ты – это порядок, - продолжал Дин, воспользовавшись паузой, - то я – это ведь свобода, верно?

Император молчал; прямо на его глазах «план отчаяния» рушился. А он никак не мог придумать новый ход.

- Я даже знаю, о чём бы ты сейчас говорил, - хищно улыбнулся Дин, - я бы сам на себя поставил похожую ловушку. И знаешь что? Этот расчёт был безупречен. Безошибочен.

Император всё ещё пытался собрать осколки своего плана.

- Только знаешь что? – Дин поднялся с кресла, подошёл к кровати, и склонился над Императором, - ты забыл о главном.

Упрямо пытаясь сопротивляться неизбежному, Император вскинул голову, и ответил взглядом на взгляд:

- Начнёшь сейчас вещать про важность свободы воли и выбора? – произнёс он, - только какое это имеет значение, когда твоя вселенная останется средоточием мучений?

- Вовсе нет, - Дин усмехнулся, - ты забыл, что я прожил целую жизнь. Без твоей памяти. В очень странном мире, сотканном из противоположностей. И я – не тот Дин, которого ты хорошо знаешь и помнишь. И уж, конечно же, я – не ты. А что касается мучений… прелесть моего подхода в том, что ничто не вечно. А твой мир, с бессмертными созданиями, с обществом вечной гармонии, с раем и верховным божеством в твоём лице был бы просто обыкновенной тюрьмой. Которая рано или поздно бы деградировала.

- Ты ничего не понимаешь… - прошипел Император.

- Ты сам выйдешь? – спросил Дин, - или тебе помочь?

Император нехотя поднялся с кровати. Одёрнул парадный мундир. И, сохраняя гордую осанку, с достоинством, направился в сторону двери.

Когда он поворачивал ручку, его рука была твёрдой.

- Подожди, - Дин окликнул своего двойника в последнюю секунду; тот замер в дверном проёме, - ты можешь идти куда угодно. Главное, не лишай себя возможности всё изменить, когда придёт время.

Император, не оглядываясь, затворил за собой дверь.

Эпилог

Объект был древним. Император любил старину и очень интересовался археологией. В своё время это его увлечение сильно удивляло и озадачивало его отца, Великого Объединителя человеческих миров. Тот старался воспитывать наследника в духе прагматизма, чуть ли не с самого рождения загружая его августейшую голову ценнейшими знаниями по госуправлению, совершенно необходимыми, чтобы управлять огромной звёздной Империей. Наследник даже шутил иногда, что стоило бы отменить декрет о запрете биологического бессмертия для человеческого вида, принятый его пра-пра-прадедом, просто для того, чтобы он мог, наконец, освоить всю образовательную программу.