Григор горько улыбнулся. Мечты! Как они далеки от реальной жизни. Пока он учился в спецшколе, будущее казалось страницами захватывающего романа. И в том романе Бова непременно вызволял несчастных людей из рук бандитов, преступников, вступающих в сложное и долговременное противоборство с храбрым героем...

Бурные дискуссии с товарищами. Каких только вопросов они не поднимали! Есть ли свобода воли? А если ее нет - можно ли говорить о сознательном преступлении. Ведь в таком случае следует говорить не о нарушении закона, а только о поступке индивида - целиком обусловленном суровой причинностью, который не нравится большинству. А иногда и меньшинству. А право - пересчет субъективных постановлений, которые не могут считаться законом в точном значении этого понятия. Ибо закон - это такое соотношение явлений и событий, которое не может быть нарушено никем и ничем. Как в природе: пусть попробует элементарная частица или какой-нибудь квант выйти из-под власти закона! Никогда! А человек ежеминутно нарушает установленные обществом законы. Значит, тут явные нелады с теорией.

Григор не соглашался с такой трактовкой права. Он отстаивал свободу воли и закон, выплывающий из Космического Права. Этот термин он часто употреблял в дискуссии, за что его дразнили ребята с вечернего курса юридического факультета Космоправом. "Эй, Космоправ, - донимали хлопцы, - а в какие рамки небесного закона ты втиснешь пришельцев, скажем, с Марса? Они наших постановлений не знают, даже утвержденных Генеральной Ассамблеей, с нашими понятиями права не знакомы. Как тогда расценивать их гипотетическое нападение на Землю? Их право требует экспансии, чтобы выжить, ибо у них, например, не хватает ресурсов. А наше право устремляет нас к защите, чтобы сохранить культуру Земли. Как объединить эти два права в общем Космическом Праве?"

Для Бовы в таких казусах не было ничего неясного. Ограниченное планетное право могло быть только частным случаем Космического Закона. Право Вселенной должно обосновываться обоюдными интересами представителей разных эволюции, интересами всех мыслящих существ беспредельности, выходя из общности сущего. Как клетки организма не могут вредить одна другой, ибо все они составляют единое тело, так и различные эволюции Космоса должны нести в себе понимание Общего Права. Кто нарушал его - тот уже выпадал из общности и превращался в настоящего преступника, врага жизни. Не субъективного, не условного, относительного преступника, а объективного правонарушителя, использовавшего дар свободы воли вопреки благу иных клеток бытия. Преследовать такого преступника, найти, изолировать или вернуть в поток Права - прекрасное задание. И криминалистика в таком освещении представлялась наукой о космической хирургии, исцеляющей единый организм общества, оперируя его больных членов. Так Григор представлял...

Но вот он защитил диплом юриста, окончил спецшколу. Начал работать в частном агентстве криминалистов. Поплыли однообразные дни. Бова понял, что жизнь совсем не предназначена для романтики. Действительность разрушала его юношеские представления. Преступники не укладывались в схемы. Часто даже неясно было, почему они нарушили право. Увы, иногда они даже сами не могли понять, почему с ними произошло то или другое событие. Казалось, что причина где-то вне их. В таком случае, часто терпела фиаско сама свобода воли?

Григор изнемогал под тяжестью сомнений, углублялся в давние и новейшие книги, размышлял и... выполнял рутинные задания шефа. Хотелось иногда плюнуть на все, чтобы искать иную работу - творческую, вдохновенную. Но сдерживала парня надежда - что-то должно случиться! Что-то чрезвычайное, интересное, волнующее! Но надежда повисала в воздухе.