Я оказался прав. И неправ одновременно. Магистр провёл нас через сад, по деревянному мостику над ручьём, врезанным в ландшафт так, будто его планировала сама планета, а не архитекторы. Остановился у отвесной скалы, в центре которой зияла чернота.

— Грот Славы, — шепнул сзади Кунг. — Немногие из чужаков его видели. Хотя… вы же теперь не чужаки.

Кель это услышал. Надулся от гордости ещё больше. Хотя казалось, что уже просто некуда.

Куань Дзэншэнь хлопнул в ладони — в глубине пещеры зажёгся мягкий белый свет. Мы вошли внутрь.

Это была не просто пещера — скорее, святилище. Или музей. Естественная полость, расширенная и отполированная до идеальной гладкости. Своды, метрах в шести над головой, слегка сияли — в них, похоже, были вмонтированы испускающие свет волокна. Вдоль стен тянулись свитки, шелковые, вытянутые, написанные в технике гунби — тонкой и детальной, до волоска и капли.

На этих полотнах — путь клана Ли. Исход, странствия, закалка в суровых землях. Славные деяния, победы. И… драконы.

Много драконов. Разных.

От компактных, почти миниатюрных — вроде той формы, в которой Кель обычно «шлангом» сворачивается на мне, — до таких, чьи изогнутые тела обвивали горные хребты и затмевали реки. Рядом — воины в простых одеждах. Одни кланялись драконам, другие сидели рядом в позах медитации. На одном свитке — юноша катался верхом на белом драконе над цветущей долиной.

А вот дальше…

Дальше — фрески становились иными.

На первой из них изображался гигантский дракон цвета лазури, с белыми вислыми усами, парящий над городом. Его пасть — раскрыта, над улицами пылает огонь. Снизу — отряд монахов в боевых стойках. В центре — кулак, ударом пробивающий грудь чудовищу. Всё — в богатых, но сдержанных цветах. Детализация была такой, что, казалось, я мог различить выражение ужаса в глазах чудовища.

Кель поначалу только оскалился — мол, «да, сильные были ребята, интересно, что он сделал».

На второй сцене, где дракон пожирал человека, а следующий кадр показывал, как его голову пробивает кулак, он уже вздыбил перья. К третьей — где чешуйчатый исполин насылал шторм, а после прижат ногой монаха к земле — он стал явно меньше размером.

Фира, заметно недолюбливающая Змея, считала реакцию Келя и напряглась. Неприятно иметь соседа, который намного сильнее тебя, и не очень-то считается с окружающими. На корабле нам пришлось провести бок-о-бок с Крылатым полтора месяца, и придурковатый «божественный» её порядком достал. Пришлось погладить фамильяра между ушами, чтобы расслабилась.

Свитки шли один за другим. Пять из восьми изображали битвы — и убийства. Без лишнего пафоса. Без жестокости. Просто… необходимость. Защита. Путь.

Келя сдувало с каждой новой картиной. На четвёртой он свернулся в кольцо у моего пояса. К пятой — окончательно стал шлангом. Голова, вытянутая над моим плечом, смотрела исподлобья, виновато и настороженно.

За всё время прогулки по залу Магистр Ли не произнёс ни слова. Просто шёл рядом, иногда останавливался, давал нам время в тишине.

А потом, у выхода, он вдруг сказал:

— Поток всем даровал выбор Пути.

И пошёл дальше. Возвращаться к процедуре вхождения в клан — той самой, которую Кель своей выходкой грубо прервал.

— Ори… — шепнул мне Пернатый на обратном пути. — Скажи этому почтенному старику, что я всё понял… Правда…

— Сам скажешь, — фыркнул я. — Учись разгребать свои косяки, трепло.