– Назови хоть имя того, кто тебя сюда засунул. – Траст посмотрел на экран. – Мы с ним разберемся...

– Зачем вам мои проблемы? К тому же до этого человека вы не доберетесь, слишком высоко сидит, придется воевать со всей империей.

– Ты же наш друг, нам без тебя скучно. В следующий раз подготовимся лучше, тогда и взорвем твою тюрьму. Воевать, конечно, плохо, но, если будет нужно, мы попробуем. Десантники робота в туннеле взорвали, больше их ничто не держит, нужно уходить, иначе в этой норе нас и поймают.

– Нам действительно пора. – Пирс ввел новую программу роботам, они медленно поползли обратно. – Мы уходим. Прости, что так получилось. Не ожидали, что здесь все так серьезно поставлено.

– Спасибо за попытку, друзья. – Пирс и Траст полезли обратно через нору в туннель, вслушиваясь в усталый голос– Приятно было с вами пообщаться. У меня есть к вам небольшая просьба...

– Подожди, Зигин. – Пирс достал из сумки на плече пульт. – Сейчас будет немного шумно. Траст, десантники в боевых скафандрах?

– С чего бы? Они же прибыли сюда поразвлечься, а не для встречи с нами. Скафандры легкие, адаптированные для сражений в пустыне, защита есть, но слабая. Шлемы, легкие респираторы...

– Замечательно, на это я и рассчитывал. – Пирс нажал кнопку. Шарики, разбросанные им по полу шахты и туннеля, взорвались, выбрасывая клубы газа. – Вперед! У меня еще кое‑что есть в запасе, так что прорвемся.

* * *

Данька – худенький, невысокий двенадцатилетний мальчуган с голубыми глазами, яркими пятнами выделяющимися на смуглом лице, открыл дверь небольшого домика, затерявшегося на окраине огромного мегаполиса, и прокричал с порога:

– Мама, мне удалось достать немного еды. Я мыл посуду, и дядя Берд заплатил за работу продуктами...

Мальчик прошел по узкому темному коридору, заглянул в спальню и вздрогнул от неожиданности. Кровать была пуста, серая смятая простыня валялась на полу, а в воздухе остался стойкий запах обезболивающих лекарств, которые последнее время постоянно принимала его мать.

– Мама?!

Данька заглянул с испугом под кровать, ожидая обнаружить мертвое тело, лежащее на грязном полу, но никого не увидел. Он вздохнул с облегчением и побежал на кухню, но и здесь было пусто, только на пластике валялась ярко‑желтая пластиковая кружка в лужице разлитой воды.

– Мама!!! – отчаянно закричал мальчик что было сил, уже ни на что не надеясь. Сердце его суетливо застучало. – Где ты?!

– Зачем кричишь? – услышал он за спиной усталый голос.

Еще нестарая женщина в выцветшем голубом халате вошла в кухню и, тихо простонав от подступившей боли, села на стул. Ее глаза, такие же пронзительно‑голубые, как и у мальчика, смотрели твердо и даже немного сурово.

– Я испугался, – выговорил, чуть заикаясь от пережитого, Данька. – Пришел, а тебя нет. Вот принес немного еды.

Он положил на стол промасленный пакет, который все еще сжимал в вспотевших руках.

– Сядь, Даниил. Мне нужно с тобой поговорить...

– Ты куда‑то ходила? Но тебе нельзя вставать, врач не разрешил...

– Это сейчас неважно. – Мать опустила голову, собираясь с силами, ее лицо побледнело. Губы были серые и потрескавшиеся, а под глазами чернели огромные круги.

– Но доктор сказал, что нужно лежать...

– Замолчи, Даниил. – Она выдохнула воздух и сморщилась от подступившей боли. – Дай собраться с мыслями. – Женщина выпрямилась и положила руки на стол; кожа на них была настолько тонкой и прозрачной, что легко различались даже мельчайшие сосуды.