Больше вопросов не было. Мои легионеры все еще продолжали хихикать.

В сущности, молодец бывшая наводчица, вовремя разрядить обстановку — тоже надо уметь. А то я, действительно, нагнал какой-то жути, и в первую очередь — на себя самого…

— Пошли! — скомандовал я.

Наша атакующая тройка взмыла в воздух и длинными прыжками двинулась к пусковой площадке. А я наконец внутренне успокоился. Началась работа, и больше рефлексировать было некогда. Двум смертям не бывать, одной не миновать, и все там будем — это совсем не новость, а общеизвестный факт бытия…

Планета Казачок. 26 июня 2189 г.

2 часа 19 минут по местному времени.

(На площадке горного ракетодрома)

Капусту убили первой, как только мы выкатились на площадку, походя опрокинув жидкое проволочное ограждение.

Откуда возник этот мощный лазерный луч, я не засек сначала, только видел, как острая, бледно-голубая нить появилась в воздухе. Луч скользнул змеей, наткнулся на ее броню, мгновенно вспыхнувшую красным ореолом, развалил ее на два загоревшихся обрубка и скользнул дальше длинной, блестящей иглой, вычерчивая дымящуюся, вскипающую кривую на термостойких плитах…

Мы шарахнулись в стороны от этой смертоносной иглы, сразу смешавшись и потеряв направление.

Крупнокалиберная установка! Откуда здесь?!

— Внимание, внимание, несанкционированное вторжение на объект! Внимание, внимание, несанкционированное вторжение на объект!

Безликий, механический голос ударил по нервам, а потом тихая, темная ночь словно взорвалась звуками и светом. Взревели сирены, замелькали на фоне маскировочных пятен яркие щупальца и Щука подхватили меня, поволокли к шаттлу. С двух сторон подхватили, хотя первое правило при внезапном огневом контакте — не скучиваться, я же говорил им — не скучиваться, сколько же можно им говорить…

— Ладно, сам, сам…

— Как ты? Сильно тряхнуло, командир?

— Сам, сам… — не слишком отчетливо бормотал я, чувствуя, что внутри кипит и пенится, как пивная шапка на кружке, очередная смесь очередной инъекции. Броня услужливо старалась привести меня в чувство и, похоже, перестаралась…

Вот только никакого шаттла и в помине не было! Этот гроб на колесиках последний раз летал, когда я еще гукал в раскачивающейся кроватке и размахивал соской! — понял я даже в ошалевшем состоянии. Когда мы очутились под дюзами, сразу стало заметно, как безнадежно они изъедены изнутри коррозией.

Какие уж тут полеты! Муляж, обманка, вся эта пусковая установка — всего лишь старый хлам, где дорогое защитное покрытие наложено прямо на пятна ржавчины и кислотных пробоев…

— Внимание, внимание…

Тревога тем временем набрала силу. Прошло, наверное, не так много времени, даже наверняка — совсем немного. То есть для нас — много, а в сущности — какие-то десятки секунд, не больше…

В вышине плавились уже два «фонарика», целых два — яркие, как два солнца, белое и красное, и от этого ослепительного смешения света все вокруг тоже было нереально ярким, просто резало глаза… И тени — по две на каждого, слишком много теней, неправдоподобно много, почти так же много, как огневых точек…

«Черт, как глаза-то режет! — внятно подумал я. — Затемнение шлемофона испортилось от удара?!»

Попытавшись вскочить на ноги, я вскочил и понял, что могу двигаться. Только кренит на левый бок и в ушах навязчиво стрекочат кузнечики… Но — могу, а с остальным потом разберемся…

Я не знаю, как чувствует себя таракан, пробравшийся в ночи на кухню и уютно расположившийся на тарелке с остатками ужина, когда неожиданно раздается зловещее шарканье шлепанцев и над головой вдруг вспыхивает электрическая лампочка.