Оба — и Йен, и Вальдо — были изумлены ее сообщением, но Вальдоне первым пришел в себя.

Его лицо прямо-таки источало благодарность, когда он поднял свое большое тело из маленького кресла.

— Мадам, ваша доброта под стать вашей красоте, — заявил он. — Я безумно рад, что у Изы, то есть у синьорины Беллоккьо, — поправился торговец, — есть такая подруга, как вы. Благодарю вас за помощь и с нетерпением жду встречи в понедельник. — Низко поклонившись графу, он направился к дверям библиотеки, где его уже поджидал один из слуг Фоскари.

— Милорд, — обратилась Бьянка к Йену. — Видите ли, я пришла не для того, чтобы позвать вас к столу. Мы ждали вас, это так, но я пришла для того, чтобы сказать вам кое-что, точнее, попросить… Утром вы вынудили меня дать обещание, что я не выйду из дома, не сообщив вам об этом и не взяв с собой сопровождающих. Так что я прошу вашего разрешения выйти из палаццо после обеда — у меня есть одно дело. Я готова пойти с тем из слуг, кого вы мне укажете.

— Куда ты хочешь пойти?

— Я бы предпочла не говорить об этом, милорд, — заявила Бьянка.

— Тогда я тебя не отпускаю, — отрезал граф. Кто знает, сколько еще бездомных женщин и детей она приведет с собой?!

— Черт бы тебя побрал, Йен! — Бьянка даже не заметила, что назвала графа по имени и, что стало для нее почти привычным, опять перешла на ты.

Фоскари задумался на мгновение.

— Еще один визит в бордель? Задумчиво нахмурив брови, она промолвила:

— Пожалуй, я готова кое в чем уступить вам, милорд. Скажите, если бы вы присутствовали при моей встрече с одним из информаторов и сами бы вручили ему деньги, вы бы стали по-прежнему утверждать, что я пытаюсь дать кому-то взятку за молчание?

— А разговор с информатором помешает моему обеду? — устало спросил Фоскари.

— Нет, что вы, конечно же, нет! Я назначу встречу на четыре часа пополудни. Кстати, если уж вы заговорили о еде, то почему держите меня перед дверями столовой? Или вы вообще не собираетесь обедать? Между прочим, я просто умираю от голода.

Наконец дворецкий объявил о прибытии долгожданного гостя. Бьянка была так рада прекратить этот разговор, что сама встала, чтобы отворить ему дверь библиотеки, и едва не столкнулась с Джордже, который собирался открыть дверь с другой стороны.

Похоже, Энцо больше устраивала праздная жизнь патриция, чем работа в качестве дворецкого и эконома Изабеллы. Он был одет по последней моде, на его безупречном камзоле позвякивали золотые медали, на его панталонах было столько всевозможных шнурков, что Бьянка с трудом заставила себя не разглядывать их. Длинные волосы Энцо спадали на плечи, а его бородка была аккуратно подстрижена. Здороваясь, Энцо говорил с французским акцентом и пересыпал свою речь французскими словами. Эту привычку он тщательно скопировал у одного сержанта, с которым был знаком довольно давно. Энцо надеялся, что подобная манера речи позволит ему выдать себя за потомка одной из ветвей королевской фамилии Валуа. В целом, как заметила позднее Бьянка, эффект получался ошеломляющим.

Пока хозяева оторопело смотрели на него, он внимательно разглядывал элегантную и дорогую обстановку библиотеки. Здесь делается много денег, подумал Энцо, невольно облизывая губы.

Горя желанием убедить Йена Фоскари в своей невиновности, Бьянка предложила ему самому задавать вопросы.

— Так вы и есть мальчик на побегушках у Изабеллы?

Гость улыбнулся — его улыбка была скорее хитрой, чем привлекательной.

— Я бы предпочел, месье, чтобы вы обращались ко мне «капитан». Это куда более выразительно, не так ли? — спросил он, мешая английские слова с французскими.